– Я потому и приехал, – строго оборвал ее Саша. – Хочу показать ему твою статью про оптимизацию NPполноты. Уверен, он захочет тебя пригласить. Поработать в Штатах, повидаться с Гамильтоном – это тебе необходимо.
Таня задумалась. Марков уже заводил с ней разговоры о работе на Западе, но она считала, что все это не всерьез. Отъезд из России казался ей немыслимым. Здесь все родное, а там… Да и имени у нее нет. Ни степени, ни статей.
– Наверное, надо защититься сначала, – пожала она плечами.
– Наша степень для них ничего не значит, – парировал Саша. – Ты математический гений. Надо ехать.
– У меня ребенок родится в марте. Куда я поеду?
Разговора не получалось. Молодилин заметно расстроился и заторопился домой. Таня пошла его проводить. Был октябрь, после резких холодов неожиданно потеплело. На улице свежо пахло хвоей и осенней прелью. На середине двора Саша остановился и потянул Таню за рукав куртки.
– Таня, меня не будет год, – сказал он тихо. – Я… я…
– Ты напишешь? – рассеянно спросила Таня.
– Да, но… мне будет тяжело без тебя. – Саша поежился, хотя было тепло, и пробормотал: – Хотелось бы верить, что ты тоже будешь скучать…
– Конечно, буду, ты чего, – отозвалась Таня. – Пойдем, а то автобус уйдет. Когда еще следующий…
Саша вскочил в автобус последним. Когда двери захлопнулись, Таня увидела в пыльном окне его тоскливые собачьи глаза. И вдруг поняла, что точно так же она сама смотрела на Великовского. Ее передернуло. Воспоминания о больной влюбленности вызывали острые приступы стыда и чувство надвигающегося хаоса. Никогда! Больше никогда! – твердо сказала она себе и пошла домой.
Серж вернулся только к концу октября, когда дни стали короткими и мрачными. Осень выдалась нескладной, несколько раз выпадал и таял снег. На улице то подмораживало, то лило как из ведра. Таня не умела включать газовый котел, стоящий в подвале, и окончательно переселилась в гостиную, где палила в камине остатки сломанной мебели.
– Мда, – сказал Серж, оглядев опустевшую комнату, – больше не приходили?
– Нет, но мне хватило, – засмеялась Таня.
Серж был небрит, както запущен и раздражен. На вопросы, где был, что делал, отвечать не стал. Радости от встречи не выразил. Таня решила завести разговор о ребенке после ужина. Она научилась готовить и теперь с удовольствием кормила Сержа макаронами пофлотски. Глядя, как жадно он ест, Таня поймала себя на мысли, что за время его отсутствия привыкла думать о нем как о муже. Вот таком грязном, небритом муже, чье дитя она родит к весне.
– Знаешь, хотела сообщить тебе перед отъездом, но ты спешил, – Таня застенчиво улыбалась. – У нас будет ребенок.