– Третий месяц кончается. Родите в начале марта, – подвела итог врач, мрачная тетка лет семидесяти.
– Третий месяц? Но я… как же так? – опешила Таня.
– А вы и не заметили? – Тетушка осуждающе покачала головой. – Вот жизнь пошла. Бабы не понимают, как дети заводятся.
Саша ждал в коридоре.
– Ну что? Ты беременна? – прямо спросил он.
Тане стало неловко.
– Всё в порядке, – уклончиво ответила она.
– Так ты беременна? – настаивал Саша.
– Это временно, – пробормотала Таня.
– Аборт?
– Не знаю. Саш, давай не будем об этом.
Из больницы вышли молча. Теоретически Таня хотела стать мамой. Она пыталась представить себе материнство. Да, ребенок прикует ее к дому, но она может решать свои задачки где угодно. Ребенок нарушит ее одиночество. Но она и не хотела быть одинокой. Беспокоила ее только зависимость от Сержа. Он никогда не говорил о детях и семье. Таня присутствовала в его жизни как очередное дорогое антикварное кресло, не более того. Никакие обязательства их не связывали. А у нее самой нет ничего – ни денег, ни дома, ни родни, на которую она могла бы рассчитывать.
– Ты еле на ногах стоишь, – заметил Саша.
– Да ничего, – рассеянно отозвалась Таня, – Серж меня довезет до дома.
– Таня, давно хотел спросить, у вас с Файзуллиным все хорошо?
Таня испуганно глянула на Сашу. Она никому не рассказывала про тот вечер в подсобке. И сейчас не хотела пускаться в откровения.
– Да, прекрасно, – пробормотала она и сменила тему: – Посмотришь статью? Там английский надо проверить.
Войдя в ВЦ, Таня поднялась на третий этаж. Ее еще мутило, но голова прояснилась. Надо было обсудить ситуацию с Сержем – всетаки он отец. Приближаясь к его кабинету, Таня еще в коридоре услышала, как он орет на секретаршу Леночку.
– Я сказал, если позвонит Митя Большой, умри, но найди меня. Почему я последний узнаю? Ты совсем дура, Лена? Мне тебя уволить?
– Сергей Могамедович, вас не было в офисе, – лепетала Леночка.
– Я уже час в офисе, дура! Ты почему молчала?
– Простите меня, я документы оформляла, я забыла…
– Твою ж мать! – Таня услышала, как Серж хлопнул дверью предбанника.
Кто такой Митя Большой, она знала. Несколько раз в окружении крепких братков он появлялся у них в Барвихе. Митя Большой большим не был. Суетливый, рано полысевший толстячок с вечной улыбкой до ушей, Митя Большой сновал среди своих рослых братков, как мышь между колоннами Парфенона. Но Серж боялся Митю до дрожи. Говорил, что он рэкетир из Люблино, может отжать бизнес и вообще способен на все. Когда Митя приезжал в Барвиху, Серж просил Таню запираться у себя – от греха подальше. После отъезда люблинских Сержа охватывала бурная веселость, из чего Таня заключала, что пока ему удается держать удар.