Таня понурила голову и вздохнула. Онато ждала, что Марков позвал ее обсудить решение. А выходило, что ее ждет дежурная головомойка.
– Нет, я понимаю, что вам скучно, – Андрей Андреич был мудрым человеком, – но таково условие игры. Считайте, что это такая специфическая функция от математики. Вы докажете свое неравенство, только если по политэкономии у вас будет пятерка. Где вы будете это неравенство доказывать без аспирантуры? Вы же изпод Горького? Вот и уедете под свой Горький. Хорошо, если дальше не ушлют.
Таня вздрогнула и напряглась – Андрей Андреич дословно повторял то, что говорил ей Петя, требуя, чтобы она от него отстала: ты из глуши, в глушь и уедешь, и не надо ни на что рассчитывать. Теперь все уже было подругому, но совпадение ее покоробило и заставило встряхнуться. Тень Пети, внезапно возникшая перед ней, вызвала яростный протест.
– Танечка, я догадываюсь, что вы сейчас думаете, – засмеялся Марков. – Старый идиот портит вам удовольствие. Я знаю, как работает одержимость. И очень вас прошу – будьте осторожны. Сохраняйте здравый смысл. Пока он с вами, у вас есть шанс чтото решить. Как только он вас покинет, ваши рассуждения станут некорректными. Понимаете меня?
Сошлись на том, что Марков продолжит заниматься с Таней только в том случае, если она пересдаст все тройки. Остаток вечера они провели, работая с Таниным решением. Ошибку она сделала примерно в середине рассуждения. Ошибку глупую и стыдную. Когда ее исправили, вся логика тут же рассыпалась…
Весной и летом 1990 года три прибалтийские республики, Белоруссия и Украина объявили о своем суверенитете. Газет Таня не читала, а телевизора в общаге не было. Все новости им с Сашей поставлял Шамир, который со страстью участвовал в политическом бурлении страны. Он один 4 февраля отправился на демонстрацию, требуя отмены 6й статьи Конституции о руководящей роли КПСС. Правда, в толпе у него вытащили кошелек, а пальто лишилось всех пуговиц, но на его веру в демократию это не повлияло.
Тане политические пертурбации последних лет казались странными и малоинтересными. Ее не покидало стойкое ощущение, что народ волнуется зря. Судьбоносные решения о будущем будет принимать кто угодно, но не толпа. Между тем выглядело все именно так: толпа москвичей стояла на площадях и чегото требовала. Власти делали вид, что пугаются и слушаются.
Както они втроем сидели в кафе, которые во множестве появились в Москве, и обсуждали мхатовского «Тартюфа». Внезапно немолодая женщина изза соседнего столика вскочила и подбежала к ним. Судя по ее виду, хамоватому и неухоженному, она принадлежала к тому разряду женщин, которых Саша с некоторым испугом называл тетками.