Впрочем, страдать было некогда. В ВЦ по случаю конца сессии ее загрузили нудной и трудоемкой задачей, на которую ушел весь июль. С Петей за это время она успела повидаться всего однажды, после чего Великовские отбыли в Крым. Сквозь тоску она изредка вспоминала о некоторой странности Петиного возвращения. На следующий день по прибытии делегации деканат потребовал у «американцев» зачетки и документы о прослушанных курсах. Зачетки сдали все, кроме Пети. А знакомый парень с физфака, учившийся в том же Уитонколледже, удивился вопросу о Пете. Физик был уверен, что из естественников МГУ в Уитоне был только он.
Начались занятия четвертого курса, и си яющая своим скудным счастьем Таня снова сидела рядом с Петей. Ее друг стал как будто старше. Он уже не был смешным капризным мальчиком, имевшим дурную привычку обижаться на чужие шутки, но казался человеком, умудренным опытом: иронично парировал любые нападки, собирал вокруг себя большие компании и рассказывал о забавных американских приключениях, пользуясь неизменным успехом у публики. К Тане он относился даже как будто внимательнее, чем раньше, окружая ее слегка театрализованной рыцарской заботой. Теперь они и в самом деле производили впечатление настоящей пары. Ее, впрочем, не покидало ощущение, что с Петей чтото не так.
В канун зимней сессии Петю вызвали в деканат, откуда он вернулся, пылая благородным гневом. Речь шла о его отчислении. Таня растерялась. Да, учеба в Штатах не сильно обогатила Петину математику. Но когда на лекциях или семинарах выяснялось, что он не имеет даже отдаленного представления о целых математических разделах, пройденных на третьем курсе, он складывал губы в гузку, пожимал плечами и сообщал преподавателям, что занятия в Уитоне «оставляли желать», обещая освоить все самостоятельно. Таня видела, что это были просто слова. Петя ничего не осваивал, но говорил убедительно и держался с таким высокомерием, что его оставляли в покое. И вдруг – отчисление. На следующий день Таня сама пошла в деканат.
– А, вы по поводу этого… – нахмурилась секретарша Анна Львовна. – Да, мы его отчисляем. А как вы хотели? У него третий курс не зачтен. Ни одной оценки.
– Ну конечно, – горячо заговорила Таня, – он же был по обмену в Штатах. Это же засчитывается, даже если программы разные…
– Девушка, так вы ничего не знаете, – Анна Львовна сняла очки и внимательно взглянула на Таню. – Он что, вам не сказал? Ваш Великовский ни разу не явился на занятия в Уитоне. Уж не знаю, чем он там занимался, но на лекциях его никто не видел. Мы связались с американцами. Они сами поражены.