Один из парней, бритый наголо, с вытатуированной на щеке кровожадной мордой дракона, молча поднялся, вынес из темноты два ящика и поставил перед Таней с Арсением.
– Присаживайтесь. – Несмотря на зверский вид тату, его голос звучал вполне гостеприимно.
Внезапно девушка с зелеными волосами достала изза спины гитару, перебрала струны и запела высоким чистым голосом:
Таня чувствовала на лице жар огня. Костер, разложенный возле облупленного бортика старого фонтана, выхватывал из темноты профиль девушки с кувшином, из которого когдато струилась вода. Густая безлунная ночь обступала со всех сторон, и казалось, что там, во тьме, кроется тот самый прекрасный мир, полный красоты, тепла и счастья. Да, стоит солнцу подняться утром, как станут видны все незаживающие раны человеческой жизни. Но Таня уже не боялась. А зло питается только страхом.
Пела девушка. Ее спутники курили и щурились от пламени. Таня, глядя в огонь и ни к кому не обращаясь, сказала шепотом:
– Все будет хорошо.
Голос девушки отозвался эхом:
Арсений обернулся к Тане, и она увидела, как в его зрачках мечется огонь. Он молча притянул ее руку к себе и прижался губами к ладони. Таня не вырвала руку, только вопросительно посмотрела на Головина.
Девушка пела отстраненно, как будто и не нуждалась в слушателях, а звук ее голоса создавал собственную вселенную для жизни. Таня была благодарна ей за это молчаливое разрешение быть совсем другой. Она сидела неподвижно, боясь спугнуть незнакомую певицу, лысого парня с сигаретой в зубах и старшего научного сотрудника Вычислительного центра Российской академии наук Арсения Головина, который прижал ее ладонь к своему лицу.
Бархат ночи был теплым и нежным на ощупь. Вселенная как будто спрятала свой гремучий ржавый хвост бесконечности, уютно, по кошачьи свернувшись на теплых коленях Земли. Фрактальность, вечное повторение большого в малом, целого в части, любовь Вселенной к кольцам, сферам и возвращениям, где смерть не решает ничего, потому что снова тут же становится жизнью, – вот о чем пела девушка. Ну или Тане так казалось. Она осторожно повернулась к Арсению, обняла его и на мгновение прижала к себе его голову.
Девушка закончила песню. Все зааплодировали.
– Красивая песня! – сказал Головин. – Чьи это стихи?
– Башлачева, – отозвался второй парень, у которого в носу поблескивало маленькое серебряное колечко, – он лучший. Слышали?
Таня с Арсением покачали головой.
– Я Таня, – сказала зеленоволосая девушка, привстав.
– Я тоже, – улыбнулась Таня, пожимая ей руку.
Парней звали Сережей и Славой. Верхушка старой липы над ними зашумела от порыва ветра, но пламя костра едва дрогнуло: крепкостенные домики не давали прорваться во двор ветреному хаосу.