кулак, сдерживая рвущийся из горла звериный крик. Но воздуха не хватает даже взвыть.
— Привлекай ментов, — рычу я.
— Я к своим обратился. Но тут проблема. Вы никто мальчику. Не можете инициировать розыск.
Только мать может. А пока ребенок с женщиной, которой его доверила ваша Дарья. И она не
совершает ничего противоправного. То, что она увезла ребенка... Ну, она просто скажет, что
решила его увезти от стресса. Неофициально... Давайте честно, Игорь Владимирович. Это
огромные денежные расходы... И у безопасников ресурсы ограничены.
— Плевать на деньги. Найди Ваньку. Дарье сейчас совсем не нужны будут нервы, когда она
придет в себя. Что я ей скажу? Как в глаза буду смотреть? — я ненавижу себя за эти слова. А
если не придет? А если... Я не могу их потерять. Не опять, не снова. — Найди его, слышишь?
— А с бабой что делать? — щурится мой помощник. Сейчас Костя совсем не похож на милягу
парня. Оскал как у бультерьера. В глазах лед. Далеко пойдет, если отыщет моего сына.
— Посмотрим.
Голова гудит. Я не помню, когда спал, когда ел. Все, что раньше было важным, сейчас меня не
колышет. Работа, деньги, дурацкие амбиции — все отошло на сотый план.
Мне срочно нужно в больницу. Нужно увидеть Дарью, дотронуться до ее руки, чтобы не
рехнуться.
— Отвези меня в клинику, — выдыхаю я.
— Вы бы отдохнули. Кому лучше будет, если упадете? — надо же, в голосе Костика забота. Я
думал, он вообще не имеет эмоций. Терминатор.
— Я не спрашивал советов. То был приказ, Костя, — наверное, зря я так себя веду. Парень
помочь хочет, а я... Но чтобы не упасть, мне жизненно необходимо чувствовать себя живым. А
это возможно только рядом с моей Понкой. — Светку тряхани, может, она что-то знает. Тома не
Джеймс Бонд. Что-то должно быть. Где-то она проколется.
В больницу же не ходят с пустыми руками? Знаю, что Дарья все равно не услышит меня, не
увидит, но... Мне от чего-то жизненно необходимо вот сейчас купить цветы. Герберы.
Разноцветные. Похожие на раскрашенные ромашки на которых можно гадать. Когда-то мы с Дашкой
так и делали. Она смеялась и говорила, что так можно прогадать жизнь. Я прогадал.
Белые стены клиники так страшно контрастируют с яркими цветами, которые, кажется, впитывают
запах этой пустой безысходности.
А мир не развалился, не перестал существовать. Откуда-то смех несется, обрывки приглушенных
разговоров. И время, словно замершее, растекшееся, как на той странной картине Дали.
И эта дверь в палату кажется мне сейчас порталом в другой мир, в который я боюсь зайти.
Только что был готов порвать кого угодно, а теперь... Боюсь.