ненужный мусор. Лишил права быть счастливой.
А Ваньку она любила. Видела в нем Дарова и до ужаса хотела быть ему матерью. Настоящей, а
не приходящей по просьбе «подруги». Дура Дашка. Наивная. Обвести ее вокруг пальца было
легко. А вот притворяться...
— Дядька Игорь не придет. Потому что ты ему не нужен. Иди мой руки, — прокаркала Тамара,
собрав все силы. — Нужно поесть.
— Тебе больно, да? Хочешь, подую? Мама всегда мне на ранку дула и говорила: «У кошки боли,
у собаки боли, а у Ванечки заживи». А мне так жалко было котика и собачку...
— Иди мой руки, — Тамара все-таки сорвалась на крик. Увидела испуг в глазенках ребенка.
Отвернулась к окну. Проглотила колючий ком. Нельзя жалеть. Ее никто не жалел. Никто, кроме
этого лопоухого мальчишки, так похожего на своего отца.
Ванечка прихватил свой дурацкий рюкзачок и молча вышел из купе. Тамара проводила его
взглядом и все-таки дала волю злым слезам. Хотя хотелось зарыдать в голос.
Мальчик закрыл дверь туалета, достал из рюкзака смарт-часы. Набрал номер любимой мамы.
Гудки-гудки-гудки. Не было такого никогда, чтобы мама не ответила. Наоборот. Она всегда ему
звонила, спрашивала, как дела. А сейчас... Он не слышал маминого голоса уже два дня. Ванечке
было страшно. Он и сам не понимал почему. Мальчик нажал на кнопку СОС. Спрятал часики
обратно в кармашек рюкзака. Вымыл руки и пошел обратно к тете Тамаре, которая уже не
казалась ему знакомой и хорошей. Будто ее сказочной ведьмой подменили.
— Садись. Ножку бери. Ты же любишь ножку, — тетя Тамара улыбнулась снова, когда он
вернулся. Только улыбка у нее была какая-то неправильная. Ванечка и сам не мог объяснить,
что в ней изменилось. Он послушно сел, взял кусочек курицы. Хотя есть ему совсем не
хотелось.
— Тетя Том, а давай маме позвоним, — сказал он ни с того ни с сего. Посмотрел на крестную.
Так посмотрел, что сам испугался. И она испугалась, он увидел это. — Ты плакала, тетя Том.
Это из-за пальчика, да? Больно?
— Вань, послушай, — тихо прошептала тетя Тома. И Ваньке стало так ужасно страшно. — Мы не
можем маме позвонить. Твоя мама... Ее нет больше. И я тебя увезла далеко-далеко. Чтобы тебя
у меня не забрали. Понимаешь? Ты же не хочешь в детский дом. А я твоей маме обещала... Она
смотрит сейчас на тебя с неба. Ванечка, милый...
— Ты все врешь, — обмерев, всхлипнул мальчик. Тихо-тихо. — Врешь! — сорвался он в крик. —
Это неправда. Отвези меня к маме. Отвези, ведьма. К маме, дядьке Игорю и настоящей Томе.
Той, которая хорошая была. Я давно понял, что ты ведьма, просто превратилась в тетю Тому. И
меня украла. Отпусти. Пусти меня.