Тишина зависает между нами — тяжелая, как семь лет молчания.
— Слезь, — повторяет она уже спокойнее. — Пожалуйста. И никогда больше не смей до меня
дотрагиваться. Никогда, слышишь. Не приближайся ко мне.
И это «пожалуйста» бьет сильнее, чем любой крик.
Я отпускаю ее резко. Будто обжигаюсь. Халат на груди Дашки расползся. Дурацкий халат. Кожа
ее белая, покрытая россыпью рыжих веснушек... Черт. Она изменилась, конечно. Но она осталась
Дашкой. Дашкой, которая меня уничтожила, а теперь строит из себя оскорбленную невинность.
Дура она. И я дурак, что приперся в ее дом. Отомстил, мать ее...
Поднимаюсь, больше не глядя на нее. Потому что если посмотрю снова, не уверен, что смогу
уйти.
— Прикройся, — бросаю хрипло, не узнавая свой голос.
— Для травмированного ты слишком ловок, — вымученная улыбка на ее губах совсем не злая.
— Да. Знаешь, лишь бы не на тебе. Не люблю использованные вещи, — хмыкаю я, не глядя в ее
лицо. Знаю, что сейчас у нее нижняя губа дрожит от обиды. И что она накручивает на палец
волосы. Она всегда так делает, когда злится. Я ее знаю. Знаю.
И ответа я не жду от нее. Разворачиваюсь, слишком резко для одноногого калеки. Цепляюсь
костылем за дурацкую этажерку, на которой стоит уродская искусственная орхидея. На пол летит
кашпо с пластиковым цветком. Брызжет осколками. Дашка всхлипывает. Дура.
Убегаю, почти врезаясь плечом в косяк. Крохотная прихожая вдруг становится тесной, душной.
Воздух слишком пахнет той, что мне не принадлежит.
Комната, которую мне выделили, встречает тишиной. Чужая. Как и всё здесь. Всё и все.
Хлопаю дверью сильнее, чем нужно. Плевать, что спит ушастый, что Дарья, скорее всего,
сейчас меня ненавидит еще сильнее, чем обычно. Я ее тоже...
Рука сама тянется к телефону. Несколько секунд смотрю в глянцевый экран, в котором
отражается мое перекошенное лицо — злость, усталость… и что-то еще, что я не хочу сейчас
разбирать.
Набираю.
Гудок. Второй.
— Да, Игорь Владимирович? — голос Константина ровный, собранный, как всегда.
— Ты где?
— Дома.
— Уже нет. Считай, что уже едешь бодро и весело ко мне. Командировка у тебя внеочередная,
но очень важная.
Пауза. Он не переспрашивает — умный.
— Понял. Куда?
Называю город. Коротко. Без лишнего. Хороший у меня работник. Не ошибся я. Редко ошибаюсь в
людях. Редко. Но метко, как оказалось.
— Сколько у меня времени? Когда я должен быть?
— Вчера, Костя.
Слышу, как он тихо выдыхает, но голос не меняется:
— Принял. Что подготовить?
Подхожу к окну, упираюсь ладонью в холодное стекло. На улице темно, как в аду. Или это у
меня в голове клубящаяся тьма.