— Врешь. Ты никогда не любил сладкое, — устало шепчет Понка. Чертова дура.
Меня спасает телефонный звонок. Я смотрю на дисплей мобильника. Спасибо, Костик. Очень
вовремя. Спас меня от реактивного идиотизма и ненужных признаний. Почти бегом бросаюсь к
выходу из палаты, на ходу нажимая на кнопку ответа.
— Босс, я получил ответ из лаборатории, — рапортует помощник. Я ничего особо не жду. Почти
уверен, что результат отрицателен. Девяносто девять процентов. — Слышите меня? Конверт с
результатом у меня.
— Ну, — хриплю я. Ничего не жду. Но где-то в душе возится надежда, скребется, как заводная.
— Так я не открывал. Счел некорректным. Куда доставить? — робот этот чертов Костя. Дуболом
чертов.
— Так открой, твою мать, — почему я злюсь на исполнительного парня? Да черт знает. Но я бы
его порвал вместе с конвертом, будь он сейчас тут. — Ну...
— Объект икс является отцом объекта игрек на...
— Костя, если ты хочешь и дальше работать на меня, говори по-человечески, сука. Икс игрек
засунь себе...
— Короче, вы на девяносто девять и девять десятых являетесь отцом пацана, — наконец-то в
голосе робота Кости звучит что-то человеческое. Но я этого уже не слышу. Мне кажется, что
мне по башке прилетело тунгусским метеоритом, не меньше. Если бы сейчас прямо на крышу
гребаной больницы свалилась летающая тарелка, я бы, наверное, меньше одурел. Но это ведь...
Это невозможно. И Дашка... Чертова Дашка...
Мне нужно вернуться в палату. Нужно устроить разборку. Нужно понять, что вообще происходит.
Но я не могу. Это не шок — это страх. Я привык ее ненавидеть. И что мне теперь делать?
Забрать мальчишку у этой дуры?
Мне нужно вернуться, но я сбегаю, поджав хвост.
Очень трудно осознавать, что женщина, которую я любил, изменила мне, уже нося под сердцем
моего ребенка. Это невозможно простить. Но нужно пережить как-то. Потому что, оказывается, у
нас с Понкой есть не только прошлое.
А ведь я и сейчас ее...
Оглушительно. Больно. Громко. Но рано еще, или поздно...
— Игорь! — Дарья, бледная, стоит возле меня. Я настолько оглушен, что даже не заметил, что
она так близко. Когда успела подойти?
— Какого... Зачем ты встала... — сиплю я. Что дальше? Что делать?
— Забери все, что принес, пожалуйста. И уезжай.
— Правда? — сейчас я в ярости. Она вихрится чернотой внутри меня. Ищет выхода. — Ничего не
хочешь рассказать мне?
— Нет, — лепечет она одними губами. — Просто нечего. Я все тебе сказала еще семь лет назад.
— Все, кроме маленькой тайны, — шиплю я, глядя, как Дашка меняется в лице. — Да, детка?
— Что ты имеешь в виду?
— Ты никогда не умела притворяться, Понка. Просто скажи мне, почему ты мне изменила. Зная,