я...
— Вань, я правда понимаю. Просто зачем тебе кому-то что-то доказывать? Особенно чужим
людям. Им не интересно, понимаешь? А у нас опять куча проблем. И да, ты не виноват. Это моя
вина, — вздыхаю я. Чистую правду говорю. Я виновата, что не могу сыну коньки купить по
размеру. Что мой маленький сын так нуждается в отце, что решил перед незнакомцем показать
свои умения. Что вру ему про папашу геройского, который вон на льду валяется под присмотром
Томки. Слава Богу, что она есть у нас с Ванюшкой. Одна бы я давно сошла с ума.
— Он теперь тебя уволит точно, да? Ну, я же ему лоб расшиб. Теперь вон ногу. Ма...
— Не знаю, Вань, — отвечаю честно. Очень бы хотелось, чтобы уволил и снова исчез. Но... —
Вань, а пошли в магазин. Купим тебе Яйцо шоколадное. Ну то, которое ты просил.
— Правда? С хоккеистами? Ух ты. А можно еще мне коктейль молочный и ту колбаску. Ну ту с
мишуткой?
— Можно, — хмыкаю я. Колбаса в нашем доме обычно под запретом. Но сегодня, за сбитого
вражеского гада сына я поощрю, даже если для этого мне придется спустить весь дневной
бюджет. Ванюшка радостно скачет рядом, даже не догадываясь, о чем думает его бестолковая
мать.
— Мам, у тебя телефон звонит, — дергает меня за куртку сын. И вправду. Нужно будет сменить
мелодию. Эта мерзкая. Зачем я вообще поставила на звонок нашу с Даровым песню? По инерции,
наверное. Да. У нас была песня. И планы были. И мечты. Он все разрушил, так почему я
бесконечно думаю о нем?
— Я забыл спросить, — впивается мне в ухо хриплый голос. Вспомни, солнышко, вот и лучик,
блин. Даров, какого черта ему надо? — А отчество у твоего беззубого какое?
— Где ты взял мой номер? — сиплю я. — И какого лешего тебя вдруг заинтересовало отчество
моего сына?
— Я думал, ты посообразительнее, Дашка-Чебурашка. Я же всесильный, богатый и наглый.
Конечно, заставил Светульку поднять твое личное дело. Специально ей позвонил из больницы, в
которую меня уконтропупил твой пацан. Слушай, а может, ты специально его подговорила?
Признавайся, что ты ему за это пообщала?
— Шоколадное яйцо, коктейль молочный и батон колбасы. — выдыхаю я рвано.
— Не густо. Конкуренты мои были щедрее, когда меня заказывали, — голос Дарова звучит
надсадно. Проникает под кожу, в подкорку мозга. Такой же, как семь лет назад. Черт.
— Ты звонил только отчество узнать. Так прочти личное дело. И отстань от меня. От нас
отстань, — стону я, борясь с желанием грохнуть телефон об асфальт.
— Нет, я хотел сказать, что ты сможешь меня завтра забрать из больницы в десять утра. Мне
положен постельный режим, домашняя еда и заботливый уход. А так как это твой сын меня