— Пффф, Америку открыла, — хмыкает Лариска.
— Тут у нас все, кто не дурак, тот идиот. Нормальные-то люди не станут спину гнуть за
копейки, да еще под игом начальницы Светулька. Я вообще не понимаю, что ты тут делаешь с
высшим-то образованием. Ладно, у меня три класса и два корридора. Ладно, идти надо. Мне
номер красавчика чистить поручено.
— Кого? — стряхиваю с себя странное оцепенение.
Ну что меня так поразило? Я же прекрасно знаю цену Игорю. Что могло меня удивить или
поразить? Он как был подонком и скотом, так им и остался. Но почему же мне так мерзко?
Почему?
— Ну, хозяина нашего нового. Он ничего так. Зад — орехи колоть можно. Брутальный. Конечно.
В нашем Зажопинске нет таких. Эх...
— И слава богу, — морщусь, словно от зубной боли. Мне неприятно то, что говорит моя
напарница. Мне отвратительно и противно от увиденного в номере — такие самые мерзкие и
опасные.
Я знаю, что говорю. Я знаю. Опасность — это не когда бьют.
Опасность — это когда улыбаются и ломают тебя медленно. Через колено. Со смаком. С
удовольствием.
— Говорят, — сбивается на шепот Ларка. Сплетница она первостатейная. Главная в нашей
богадельне.
— Что этот, Даров, раньше в нашем городе жил, а потом сбежал, потому что его какая-то баба
бортанула. И теперь он всех женщин не того-этого. В общем, Танька, ну, теть Глашина внучка,
училась на соседнем потоке с Женькой, а он знал тренера по хоккею, дядю Славу. А дядя Слава
тренировал команду, в которой играл приятель Дарова. И этот приятель сказал, что Игорь этот,
короче, он влюблен был в какую-то овцу, а она ему изменила с сыном ректора. А Даров...
— Хватит, — прерываю я Ларкин бред.
Это он мне изменил. Он меня предал, бросил, унизил. Смотрел с насмешкой, когда я его застала
с первой красавицей универа. Целовал её, лапал, ласкал. И делал это специально, напоказ.
Наслаждался моим унижением.
— Собираешь всякую гадость. Язык у тебя, Лариска, как помело. Ты бы работала так, как
треплешься. Цены б тебе не было.
— А чего я? Ничего и не сказала особенного. Вот интересно, куда он так ломанулся? От нашей
Светки еще никто так не сбегал. Явно что-то его гнало.
Гнало. Господи. Нет. Только не это.
Хватаю телефон. Пальцы не попадают по кнопкам. Я определенно схожу с ума. Страшно до одури.
— Чего тебе? — наконец откликается мобильник голосом Томы.
— Вы дома? Том, если Даров приедет...
— Мы в спортивном комплексе, — перебивает подруга.
— Твой сын просто разрушитель. Пришлось тащить его на лед, пока он не разгромил фатеру.
Кстати, люстре твоей фамильной — каюк. Она мне никогда не нравилась, так что я не