Дрянь такая. Бесит.
— То, о чём ты мечтаешь, детка, я не стану просить. Не люблю места общего пользования. Для
плотских утех я найду что-то более приемлемое. Баб красивых вокруг валом. Светку вон
приласкаю. Она не против, — в голове мутится от злости. Рот открываю, чтобы заорать, потому
что пластырь она мне прилепляет с хлопком. Боль такая, что из глаз искры. Даже завопить не
получается. Хриплю, как туберкулезник. — Сука.
— Вот и вали к Светке. А от нас с Ваней отстань. Кобель, — щурится эта дура. Черт, лоб
разламывается. Меня в мэрии ждут, а я похож на бомжа из подворотни. И во всём виновата эта
гадина и её личинос беззубый.
— Я тебя... — шиплю, глядя, как она спокойно идёт к выходу из номера. — В бараний рог... Я
тебя... Не отпускал. Ты будешь подчиняться.
Она что мне показывает? Она палец мне... Ооооо...
— Шапку мне найди, меня в мэрии ждут.
— Шапку? Слушай, Даров, ты никогда умом не блистал. Но сегодня просто бьёшь все свои
рекорды.
— Лоб прикрыть. Не могу же я с синим лбом ехать к мэру, — сил нет уже даже исходить ядом.
Она уходит молча. Я валюсь на чертову сердечную кровать. Вот не могу понять, кто-кого? По
ощущениям я проиграл. По её реакции... Она боится, и это ужасно вкусная её эмоция.
— Арфы нет, возьмите бубен, — вредный голос Дарьи заставляет меня вздрогнуть. Когда она
успела вернуться.
— Тебя стучать не учили?
— Рабыни не стучат, о лучезарный, — в меня летит чертов красный дешманский шлем пацана,
похожий на расплющенный таз. — Будешь просто неотразим.
— Ты издеваешься? — рычу, как зверь.
— Ну что вы, господин, я выполняла ваши поручения. Нет шапок сейчас. Не сезон. Или шлем,
или поварской колпак. Я подчинилась, как вы велели. А теперь, простите. Рабочий день мой
подошёл к концу. Договора на оказание услуг рабыни у нас с вами пока нет. Так что...
Счастливо вам сходить на приём.
— Дарья, — повышаю голос. В голове рвутся петарды. Весёлые такие, искристые.
— Игорь, правда. Зачем тебе это? — она устала. И этот налёт стервозности — просто маска, за
которой она прячется. Жалко мне её? А ей меня было жалко? Злость пульсирует в крови. —
Почему ты надо мной глумишься? Я ведь ничего дурного не сделала. Просто уволь меня.
Пожалуйста.
Она издевается? Она не сделала. Да она меня выпотрошила, освежевала наживо семь лет назад.
Я чуть в себя пришёл. Еле выкарабкался. До сих пор к мозгоправу хожу чаще, чем на работу. Я
ненавижу её. Ненавижу. Видеть не могу. Но и отпустить нет сил.
— Нет, — щерюсь до боли в челюсти. — На сегодня свободна. Попробуй не вернуться. Выполню
все свои обещания про соцслужбы и ПНД. Власть давай. И ещё. Ещё раз позволишь себе вести