Глава 1. Чужая подпись
Страница 1 из 137
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 1. Чужая подпись

Страница 1

Глава 1. Чужая подпись

Свеча в бюро «Корн и сын» догорела до медного ободка ещё в половине третьего, и Элиза перешла на керосинку. Керосинка коптила. Корн экономил на фитилях с тем же упорством, с каким другие люди копят на старость, и от этого стекло к утру становилось серым, будто его протёрли золой.

На доске был приколот лист ватмана, третий за неделю. Первые два она разорвала – не в гневе, а аккуратно, по сгибу, и сунула обрывки в печку, чтобы утром Пильц не сунул в них нос. Ганс Пильц имел привычку читать всё, что лежит не на месте: квитанции, чужие письма, обёртки от селёдки.

Она провела линию рейсфедером, остановилась, подышала на пальцы. В комнате было холодно – октябрь в Грайвенбурге приходил с реки, сырой, пахнущий углём и тиной, и никакие ставни его не держали.

– Сорок две трубы, – сказала она вслух, просто чтобы услышать голос. – Не сорок. Сорок две.

Отцовская лупа висела у неё на шнурке, на груди, как у иных женщин висит крестик. Элиза поднесла её к расчётам, сощурилась. Цифры были её собственные, мелкие, наклонённые влево – левша, отец когда-то бился с этим полгода, потом махнул рукой и сказал, что часовщику всё равно, какой рукой держать пинцет, лишь бы рука не дрожала.

Рука не дрожала. Дрожали ноги, потому что ботинки промокли ещё вечером.

Внизу, на лестнице, стукнуло. Элиза задула керосинку, не думая, одним выдохом, и замерла в темноте, слыша, как в стекле лампы потрескивает остывающий металл.

Стук повторился: два коротких, один длинный.

– Господи, Том, – сказала она и пошла открывать.

Брат ввалился, принеся с собой запах котельной, такой густой, что его можно было, кажется, резать ножом. Лицо у него было чёрное, только вокруг глаз светлые круги от защитных очков, отчего он походил на енота с лубочной картинки.

– Ты что, опять? – Томас кивнул на доску. – Я думал, у тебя тут пожар. Свет в окне с моста видно.

– С моста ничего не видно.

– С моста видно, если знать, куда смотреть. Я знаю. – Он вытащил из-за пазухи свёрток в газете. – На. Хлеб и сыр. Сыр, правда, Лина говорит, козий, а я думаю – козёл.

Элиза развернула газету. Сыр действительно пах так, будто его кто-то долго носил в сапоге. Она отломила кусок и съела стоя, глядя на чертёж.

– Ты в смену?

– Из смены. Краус задержал, у второго котла манометр врёт. Я говорю – менять надо, а он говорит: врёт, да не сильно. – Томас передразнил мастера, выпятив губу. – «Не сильно». Как будто давление можно немножко соврать.

– Можно, – сказала Элиза. – Один раз.

Томас подошёл к доске, сунул руки в карманы, чтобы не трогать. Этому она его выучила давно, лет в восемь, когда он ткнул пальцем в отцовский механизм каминных часов и сорвал пружину. Отец тогда ничего не сказал, только долго собирал, а Томас сидел рядом и ревел беззвучно, и Элиза до сих пор помнила, как блестела у него на подбородке сопля.

1 2 3 ... 137
впередвперед