Тогда он осторожно убрал выбившуюся прядь волос с моего лица. Его прикосновение оказалось неожиданно лёгким, почти невесомым. Я невольно задержала дыхание, наблюдая за тем, как темная прядь скользнула между его пальцами.
— Вы опять дрожите, — заметил он.
— Здесь холодно, — торопливо отозвалась я.
— Разумеется, — в его голос вернулась едва уловимая насмешка, и я сердито свела брови. Он убрал руку, и я неожиданно ощутила сожаление оттого, что прикосновение закончилось. Это чувство было настолько нелепым, что я поспешила отвернуться, надеясь, что он не заметил перемены в моем лице. Но он всегда замечал все, что я пыталась скрыть. — Повернитесь ко мне спиной.
Я оторопело моргнула, мое сердце едва не замерло. Франсуа чуть склонил голову вбок, вглядываясь в мое лицо. Сглотнув, я посмотрела на каменную скамью, где лежал мой плащ, затем на приоткрытую дверь. Путь оставался свободен. Стоило сделать несколько шагов и я снова оказалась бы в коридоре, вдали от этого «человека», от его голоса и от странного чувства, которое возникало во мне всякий раз, когда он смотрел на меня.
Но я осталась. Сжимая кулаки, я медленно развернулась. За спиной послышался шелест рясы, затем шаги стихли рядом со мной. Я вздрогнула, когда прохладные пальцы коснулись моих волос, едва касаясь плеч. Франсуа убрал мои волосы, темные кудри рассыпались на груди.
— Снимите ее, — раздался над ухом тихий бархатный голос. Я невольно обернулась через плечо с немым вопросом в глазах. — Я не стану касаться ваших ран, моя роза, но одежда будет мешать.
Он стоял совсем близко, и свет свечей ложился на его лицо, подчеркивая резкую линию скул и тени под глазами. Пристальный взгляд, от которого мне хотелось одновременно отвернуться и заставить его смотреть на меня еще дольше.
— Вы всегда так разговариваете с теми, кого собираетесь наказать? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал насмешливо.
— Нет, моя роза. С остальными я гораздо менее терпелив.
— Какое облегчение, — фыркнула я, потянув шнурок на сорочке вниз.
— Я рад, что вы это цените.
Я закатила глаза, но тут же пожалела об этом: Франсуа тихо усмехнулся, и я почувствовала, как напряжение в плечах немного уменьшилось. Ткань ослабла у ворота, обнажив ключицы. Я стянула сорочку с плеч и осторожно освободилась от рукавов, стараясь не задеть воспаленные рубцы на спине. Сложив одежду, положила её рядом с плащом, а затем замерла, не зная, куда деть руки.
Я посмотрела на плеть в его руке, стараясь не выдавать охватившего меня волнения. В свете свечей тёмная кожа казалась почти черной, а тонкая рукоять отбрасывала на каменную стену длинную, изломанную тень.