Я продолжала бить его кулаками в грудь, уже не чувствуя ни боли в спине, ни холода, ни дождя. Перед глазами все плыло от слез. Он не сопротивлялся, молча смотрел на меня. Он позволял мне выплеснуть ярость, лишь крепче удерживая за плечи, чтобы я не поскользнулась в грязи.
— Мы могли успеть! — крикнула я. — Почему вы ничего не сделали?!
— Элиза… — на мгновение в его серебристых глазах мелькнуло что-то похожее на боль, но уже в следующее мгновение лицо снова стало непроницаемым. — Я сделал все, что мог.
— Нет! — я дернулась, пытаясь вырваться. — Вы даже не попытались отнести ее обратно! Сидели и ждали!
— Элиза, послушайте меня… — холод его тона лишь распалял ярость внутри.
— Я не хочу вас слушать! — закричала я, сорвавшимся голосом. Горло саднило. Я дернула головой, пытаясь освободиться. — Я ненавижу вас!
Слова вырвались прежде, чем я успела подумать. И на короткий миг вокруг все стихло, казалось, даже дождь замедлился.
Франсуа смотрел мне в глаза, словно пытался дотянуться до глубин души. А затем резко притянул меня к себе и его холодные, влажные от дождя губы накрыли мои. Я замерла, сердце гулко ударилось о ребра. От неожиданности даже слезы перестали литься из глаз.
Я опустила взгляд на тело. Девушка лежала совершенно неподвижно, и лишь дождь продолжал скользить по ее бледному лицу, смывая последние следы крови.
— Когда она выбежала из аббатства… она точно знала, куда идет, — задумчиво прикусив губу, меня вдруг осенило, — а если убийца обманул ее, притворившись тем, к кому она могла спешить?
Франсуа молчал. Я повернула голову к нему. Он стоял всего в нескольких шагах от меня, неподвижный, промокший до нитки. Золотистые кудри прилипли ко лбу, по вискам стекали тонкие струйки воды. Его лицо казалось почти мертвенно-бледным в сером свете дождливого вечера, а серебристые глаза смотрели на меня.
Я вдруг заметила, что он прислушивается. Совсем чуть-чуть повернул голову, словно уловил какой-то звук среди дождя и ветра, которого я не слышала.
— Вы меня слышите? — спросила я.
— Слышу, — быстро отозвался он, сохраняя спокойный тон.
Я заметила, как на мгновение изменилось его лицо. Взгляд серебристых глаз скользнул к шее девушки, замирая на кровавой рваной ране.
— Она была одной из… — я прикусила щеку изнутри, стараясь подобрать слова, — ваших девушек? Это Жаннет?
Франсуа удивленно вскинул брови.
— С чего вы решили это, моя роза?
Я поджала губы, борясь с холодом, что пробирал до костей, и, сложив руки на груди, продолжила:
— Ваша реакция, — мои слова звучали неуверенно, скорее как вопрос. — Вы…