Дверь громко хлопнула за его спиной, а эхо еще долго преследовало его, перебивая стук его шагов. Он мог бы воспользоваться своей силой и сразу оказаться рядом с ней, но чувствовал, что там еще оставалась старшая монахиня Агнес.
Уже в крипте, среди сырости и холода он знал куда идти не только потому, что дверь была приоткрыта, но и по яркому аромату крови его розы.
С трудом сдерживая себя, Франсуа тихо приоткрыл дверь и вошел. Агнес не сразу заметила его. Монахиня держала лицо Элизы, сжимая впалые щеки графини. Но девушка была без сознания.
— Сестра Агнес, — привлек он ее внимание. Женщина вздрогнула и удивленно подняла на него взгляд. На его лице не было ни гнева, ни удивления. Он медленно шагнул внутрь, и свет свечи скользнул по его лицу. Его преподобие чуть склонил голову набок и его тень легла на монахиню, почти полностью скрывая ее от света. — Вы решили увеличить количество убитых в этих стенах?
Агнес побледнела.
— Я… сестра Аньес нарушила правила. Она должна была понести наказание.
Франсуа перевел взгляд на девушку. Ее голова безвольно склонилась набок, волосы рассыпались по плечам, а на бледном лице еще блестели слезы.
На мгновение в серебристых глазах сверкнуло нечто такое, отчего даже Агнес перестала дышать.
— Наказание? — тихо переспросил он. — Тогда вам стоит помолиться, сестра, чтобы она выжила.
Агнес побледнела еще сильнее.
— Я не хотела причинить ей вреда, ваше преподобие.
— Разумеется, — в его голосе не было ни капли тепла. Он не отрывал глаз от девушки, проверяя насколько все плохо. Она слабо дышала, впала в беспамятство лишь от слабости. Затем перевел взгляд на цепь над ее головой. — Освободите ее.
— Но.. — замешкалась Агнес, но поймав на себе холод серебра его глаз, послушно исполнила приказ. Ключ дрогнул в ее пальцах, прежде чем замок поддался.
Цепь с тихим звоном ослабла, и тело Элизы тут же обмякло. Франсуа успел подхватить ее прежде, чем она рухнула на каменный пол. Тело девушки в его руках казалось невесомым перышком. Он провел пальцами по ее волосам, убирая их с лица, и на мгновение прикрыл глаза.
Клыки болезненно заныли, а горло обожгло знакомой сухостью. На несколько мгновений он перестал слышать даже дыхание Агнес. Франсуа стиснул челюсть с такой силой, что его зубы едва не заскрипели.
— Принесите воду, — приказал он, не глядя на Агнес.
— Да, ваше преподобие, — она склонила голову и поспешно направилась к выходу.
Когда тяжелая дверь закрылась, Франсуа остался с Элизой один.
Он осторожно поднял ее на руки, стараясь не задеть раны. Пальцы Франсуа непроизвольно сжались на ее теле, но тут же ослабли. Он поправил ее положение, поддерживая голову на сгибе локтя.