Агнес остановилась перед одним из столбов и поставила свечу на низкий каменный выступ. Желтоватый свет скользнул по ее лицу, выхватывая из полумрака резкие черты.
— Повернитесь, — коротко приказала старшая.
Я не сразу поняла, что она сказала.
— Сестра… — вырвалось у меня.
— Повернитесь, — в ее голосе слышалась спокойная уверенность человека, который уже не сомневается в том, что ему подчинятся.
Я медленно развернулась. Камень оказался совсем близко. Я уперлась в него ладонями, чувствуя холод сквозь ткань рукавов, и закрыла глаза.
Сердце билось так сильно, что каждый удар отдавался где-то в горле. Агнес сковала мои запястья цепью над головой. Мой нос едва не соприкасался с холодным потрескавшимся камнем.
— Я прошу вас… — зашептала я и тут же прикусила губу.
За спиной послышался тихий шорох ее подола. А затем оглушительный свист розги резанул слух, за которым последовала яркая вспышка боли. Она была такой сильно, что в глазах на миг потемнело.
— Покаяние, — холод ее голоса лишь усиливал жжение на спине, — Господь принимает лишь искренность.
Она вновь замахнулась, я слышала, как разга разрезает воздух, как трещит жесткая ткань платья на спине. Я прижалась к камню, стараясь хоть немного оттянуть новый удар.
Быль ли в этом толк? Нет. Сестра Агнес наносила удар за ударом, пока я стискивала зубы и впивалась замерзшими пальцами в шершавый камень. В глазах щипало от подступающих слез, что так и застыли под веками.
Я не пророню ни слезинки. Никто не станет свидетелем моей боли. Не здесь. Ни в стенах этого места, ни где бы то ни было… пока я не верну то, что отняли у меня.
Удар за ударом я содрогалась от боли, внутренности сводило судорогой и тошнота подступала к горлу. Зубы ныли и голова гудела от напряжения, что несла за собой боль.
— Покайся, сестра Аньес, — твердила Агнес. Звук ее голоса нарушался лишь свистом розги.
В чем покаяться? В том, что его преподобие — сила тьмы, бродящая по коридорам аббатства Мобюиссон — знает о убийствах, покрываемые старшими монахинями? Или может о том, что он искушает послушниц, а я молчу обо всем этом? В чем покаяться мне, Господь?
Мое тело превращалось в сплошную не прерывающуюся боль. Я уже не различала отдельных ударов, каждый следующий сливался с предыдущим, оставляя после себя лишь жжение, от которого темнело в глазах.
Спина горела так, словно кожу облили кипятком. Боль не оставалась на поверхности, она уходила глубже, растекалась под ребрами, отзывалась в животе и отдавалась тупой пульсацией где-то внутри головы.
Я попыталась вдохнуть поглубже, но грудь судорожно перехватило. Воздух вошел коротким, рваным глотком и тут же застрял в горле. Следующий удар заставил меня выгнуться вперед.