— О, преподобный отец, — Агнес поспешно опустила розгу. — Простите, я не ожидала вас увидеть. Надеюсь, я не помешала вашим вечерним молитвам?
— Нисколько, — буднично ответил он и вошел, бесшумно прикрыв за собой дверь. Послушница испуганно взглянула на него, словно надеялась найти в его лице спасение. Франсуа лишь слегка кивнул ей в сторону выхода. — Ступай, дитя. На сегодня достаточно.
Девушка не заставила просить себя дважды. Она торопливо присела в поклоне и почти выбежала из крипты, придерживая подол длинной юбки.
Агнес проводила её неодобрительным взглядом.
— Боюсь, чрезмерная мягкость лишь укрепляет в подобных девушках уверенность, что непослушание не влечет за собой последствий. — монахиня едва сдерживала свое лицо, чтобы не проявить излишнее раздражение, а вот с голосом у нее не вышло скрыть этого от Франсуа, — Они принимают доброту за слабость, а потом удивляются, когда сталкиваются с необходимостью отвечать за свои поступки.
— Вы, несомненно, обладаете большим опытом в подобных вопросах, — кивнул он, заметив капли крови на кончике розги.
— Я лишь стараюсь исполнять возложенные на меня обязанности, — подобралась Агнес, убирая свое орудие в ведро с ледяной водой.
— Разумеется, — уголки его губ едва заметно дрогнули.
Франсуа остановился напротив неё. В полумраке крипты его лицо казалось особенно бледным, а серебряный крест на груди тускло поблескивал в свете нескольких свечей.
Агнес поправила апостольник на голове.
— Кстати, я хотела поговорить с вами о граф… о сестре Аньес.
— Кстати, я хотела поговорить с вами о граф… — чуть откашлявшись, она поправила себя, — о сестре Аньес. Ее гордость мешает ей понять, что здесь она должна оставить прежние привычки и научиться смирению. — Агнес подняла взгляд на преподобного, что молча выслушивал ее, изредка кивая, и продолжила. — Я понимаю, что ее положение несколько отличается от остальных послушниц, но именно поэтому ей следует усвоить урок как можно скорее. В ином случае, последствия могут оказаться прискорбными.
Франсуа задумчиво потер подбородок прежде чем заговорить:
— И каким же образом вы намерены добиться послушания? — голос его был спокойным, а сам он не вызывал у монахини беспокойства. Агнес даже немного расслабилась, ее тонкие губы растянулись в блаженной улыбке.
— Терпением и строгостью, — с легкостью отозвалась сестра, — разумеется, мне неприятно прибегать к наказаниям, но порой не остается другого выхода. Аньес должна понять, что ее прежняя жизнь закончилась и настала пора принять, что здесь ей не обязаны угождать.