Глава 7.3
Страница 28 из 121
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 7.3

Страница 28

— Со мной всё хорошо, сестра Аньес. Господь милостив ко мне, — её голос звучал на удивление ровно, лишенный каких-либо эмоций. — Ночью мне явилось истинное утешение. Моя душа… она больше не плачет.

— Утешение? — я сделала еще шаг, всматриваясь в ее безмятежное лицо с нарастающим ужасом. Волна леденящего дурмана, казалось, до сих пор исходила от ее одежды. — Жюли, вспомни. Ты была в крипте. Там был отец Франсуа. Он…

Глава 7.3

При упоминании имени священника лицо послушницы посветлело еще сильнее, а руки сами собой благочестиво сложились на груди.

— Отец Франсуа — истинный святой, — с придыханием перебила она меня, и в её голосе звенящей нотой отозвался фанатичный восторг. — Он несет покой и избавление от страданий. Его руки изгоняют боль, а слова даруют блаженство, какого я не знала за всю свою жизнь. Не нужно говорить о нем так, Аньес.

Меня пробрал леденящий мороз. Он осквернил её тело, пил её кровь, но она боготворила своего мучителя, искренне считая его благодетелем. Раны на спине закололо от мурашек, покрывших мою кожу.

— Жюли… — мой голос сорвался на хриплый шепот, я схватила девушку за руку, — очнись, он не святой. Он…

Я осеклась, вглядываясь в остекленевшие глаза и блаженную улыбку послушницы. Она словно под действием дурмана. Я видела подобное однажды, во дворце. Тогда на одном из званых вечеров я еще не знала, что яды способны на подобное. Молодому фавориту, подающему надежды политику, стало дурно от вина. Позже случайно подслушала разговор дяди и одного графа. Мужчине подсыпали в питье редкий восточный мак, доставленный марсельскими контрабандистами. Тот несчастный улыбался точно так же: безмятежно, потерянно, готовый подписать собственный смертный приговор ради еще одного глотка сладкого забытья.

Но, думается мне, Франсуа-Анри де Клермону не нужны были редкие склянки аптекарей. Он сам был живым ядом.

— Вашей душе тоже нужно утешение, сестра Аньес, — Жюли мягко но настойчиво высвободила свое запястье из моих пальцев. Её кожа была пугающей прохладной и тонкой. — я чувствую вашей душе гордыню, что заставляет ее метаться и страдать. Отец Франсуа знает об этом и ждёт вас.

— Что? — мой голос понизился до скрипучего шепота от недоумения, которое заставило меня замереть. На миг мне показалось, что мои ноги приросли к полу.

— Его высокопреподобие жертвует собой ради нашего спасения, — с придыханием добавила она поправляет безупречно белый и жёстко накрахмаленной ворот одеяние. Под плотной тканью у самого подбородка на миг промелькнул багровый след зубов. — сегодня суббота, время вечерней исповеди. Отец Этьен занемог, и уже долгое время не покидает своей кельи. А потому наш благодетель лично займёт его место в исповедальне собора. Он велел передач что вашей душе очищения нужно в первую очередь. Иначе… Раны на спине никогда не заживут, сестра Аньес.

назадназад
1 ... 26 27 28 29 30 ... 121
впередвперед