— Но Жаннет… — я попыталась вырваться.
— Не сейчас, Элиза, — не спрашивая разрешения, снял с себя мокрый черный плащ. Ткань тяжело легла мне на плечи, сохраняя слабое тепло его тела, хотя сам Франсуа, казалось, совершенно не чувствовал холода.
До самой кельи мы шли молча. Дождь барабанил по крышам, поднялся холодный ветер, неся в лицо крупные капли. Я куталась в его плащ, стараясь хоть как-то согреть продрогшее тело. Франсуа придерживал меня под локоть, потому что мои ноги так и норовили соскользнуть по размякшей земле. Он придерживал меня за локоть, когда тропа становилась особенно скользкой, но всякий раз отпускал руку почти сразу, будто вспоминал, что роль заставляла его держать между нами расстояние.
В коридорах было тихо, только завывание порывов эхом гуляло где-то под сводами. Я несколько раз попыталась вновь заговорить о Жаннет, мои мысли неустанно возвращались к несчастной послушнице, что до рассвета пролежит под дождем, пока ее не найдут старшие.
— Я сказал, не сейчас, — произнес он тихо,но чуть строже, чем обычно.
И я все-таки замолчала.
У самой двери в келью, он забрал плащ.
— Вам следует переодеться, — сказал Франсуа, задержав на мне взгляд. — Иначе к утру вы сами окажетесь рядом с Жаннет.
Я вздрогнула от его слов.
— Не говорите так, — возмутилась я.
— Тогда делайте, что велено, моя милая графиня, — понизив голос произнес он.
Он уже собирался уйти, но я вдруг заметила на его руке тонкую полоску крови. Наверное, она осталась после того, как он держал Жаннет.
— Франсуа… — неловко позвала я. Преподобный остановился, но не обернулся, — ваша рука… вы испачкались.
Его взгляд скользнул к руке, и на мгновение лицо стало совершенно неподвижным. Несколько долгих мгновений мы молчали. Мне безумно желалось услышать ответы. Мне хотелось спросить о Жаннет. Хотелось спросить, кого он услышал в лесу. Хотелось понять, почему его лицо изменилось в тот момент, когда он посмотрел за моё плечо.
Франсуа бросил короткий взгляд через плечо, всматриваясь в мои глаза.
— Переоденьтесь, — повторил он и прежде, чем шагнуть в мрак коридора, едва заметно кивнул, — Спокойной ночи, моя роза.
— Спокойной ночи, — тихо ответила я и вошла в келью.
Дверь с тихим скрипом закрылась за моей спиной и я осталась одна.
Я быстро разделась, промокшая до нитки одежда шлепнулась на пол прямо в лужу у моих ног. Переодевшись в сухую сорочку, я завернулась в одеяло и придвинулась к небольшой жаровне, стоящей у стены. В ней тлели красные угли, отдавая слабое, но такое спасительное тепло. Я протянула к ним руки, подставляя под жар ладони, и шагнула ближе, стараясь согреть и ноги.