Когда я приблизилась к двери, по коже пробежал неприятный холодок, словно чей-то взгляд впился в меня, как острые когти.
Я уже переступила порог, как за спиной раздался тихий голос старшей.
— Сестра Аньес, останься.
Я остановилась и повернулась к монахине, не поднимая головы.
Остальные послушницы скрылись в темном коридоре, и лишь когда шаги окончательно стихли, старшая монахиня приблизилась ко мне.
— Завтра на рассвете состоится ранняя служба, — произнесла она так же ровно, будто речь шла о самой обыденной вещи. — Храмовый зал необходимо подготовить. Сегодня это поручено вам.
Она внимательно посмотрела мне в глаза.
— Одной? — вопрос сорвался раньше, чем я успела прикусить язык.
— Для того чтобы зажечь свечи, заменить воду в купели и привести алтарь в порядок, много рук не требуется. — На мгновение мне показалось, что уголок ее губ едва заметно дрогнул. — Или тяжелая работа вам не по силам?
Я молча выдержала ее взгляд.
— Нет, матушка.
— Тогда ступайте. И помните: в храме надлежит соблюдать благоговейную тишину.
Я молча поклонилась. Монахиня вышла в коридор, направившись в противоположную от келий сторону.
Коридоры аббатства уже почти опустели. Лишь редкие огоньки масляных ламп дрожали в железных настенных держателях, отбрасывая на влажный камень длинные, искривленные тени. Где-то в глубине монастыря хлопнула тяжелая дверь, затем вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным шелестом дождя за узкими бойницами.
Шагая вслед за старшей монахиней, я невольно поймала себя на мысли, что впервые за все время пребывания здесь вижу аббатство таким пустым.
Днем эти стены жили строгим распорядком, наполненным приглушенными шагами, молитвами и бесконечной работой. Теперь же древнее аббатство словно сбросило привычную маску. Каменные своды нависали тяжелее прежнего, а темные провалы проходов казались бесконечно глубокими.
Мы остановились перед высокими дубовыми дверями храмового зала. Старшая достала из складок рукава тяжелую связку ключей и, выбрав нужный, медленно повернула его в замке. Металл противно скрипнул.
— Закончите до полуночи, — произнесла она, не глядя на меня. — Затем заприте двери и немедленно возвращайтесь в келью. — Она вложила холодный ключ мне в ладонь. — Не задерживайтесь.
Я коротко кивнула.
Она еще мгновение смотрела на меня своим тяжелым, почти неподвижным взглядом, словно собиралась сказать что-то еще… но будто передумала и, развернувшись, растворилась в темноте коридора.
Я осталась одна и несколько долгих секунд стояла, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Когда они окончательно стихли, осторожно толкнула тяжелую дверь. Та поддалась с низким протяжным скрежетом старых петель.