Что ж, он плохо знает де Монсанов. Если для того, чтобы узнать правду, мне придется сыграть в его игру — я сыграю.
Время в стенах аббатства и прежде текло медленно, но теперь оно словно окончательно утратило свой ход. Часы растягивались в мучительно долгие отрезки, наполненные лишь тишиной, запахом сырого камня и моими собственными мыслями, от которых не было спасения.
Тяжелая дубовая дверь открывалась лишь затем, чтобы очередная молчаливая монахиня оставила на пороге поднос с едой или сменила повязки на моей спине. Они старательно избегали моего взгляда, словно я была не опальной дворянкой, сосланной в монастырь по воле самого короля, а прокаженной, чье присутствие способно навлечь беду.
Впрочем, быть может, так оно и было.
Когда за очередной безмолвной сестрой закрылась тяжелая дверь, я оставалась наедине с удушливой тишиной и проклятым золотым ободком, который теперь не выпускала из рук. Слова отца Франсуа, сказанные накануне, въелись в мои мысли точно грязь налипшая на туфли.
Я сидела, прислонившись к стене, ловя скудные, серые лучи угасающего дня, и до боли в глазах всматривалась в фамильный перстень Клерси. Прежде он вызывал у меня лишь глухое омерзение. Тяжелое, вычурное кольцо, символ грядущего рабства и каприза короля, отдавшего меня на заклание старому похотливому чудовищу. Но теперь я искала в нем скрытый смысл.
Мои пальцы медленно очерчивали массивную печатку. По бокам от крупного, темного сапфира, вкрапленного в тусклое золото, тянулась сложная чеканка: геральдические лилии, перевитые колючими ветвями, и оскаленная голова волка — грозный герб старинного рода. Клерси носил его с напыщенной гордостью, но Франсуа был прав — этот недалекий старик вряд ли догадывался, что на самом деле сжимал в кулаке… Или нет? Быть может он все-таки знал что-то? Он был ближе к Ришелье, нежели к королю.
Но в этом я не была уверена. Просто домыслы, ведь на его вопли кардинал пришел лично…
В какой-то момент, когда палец в очередной раз скользнул по рельефному воротнику чеканного волка, я почувствовала едва заметную шероховатость. Я поднесла перстень ближе к глазам. На стыке между пастью зверя и ободком камня виднелся тончайший, едва различимый шов, скрытый под сложным узором из листьев. Пытаясь нащупать изъян, я надавила ногтем на волчий глаз.
Ничего не произошло.
Я стиснула зубы от досады, чувствуя, как капля пота скатилась по виску. Франсуа-Анри де Клермон не стал бы тратить время на пустые басни. Значит, здесь есть секрет. Я перевернула кольцо, всматриваясь во внутреннюю сторону массивного щитка.