Вампир склонился к ее лицу и прошептал в синеющие губы:
— Вы ведь не считали ее мольбы заслуживающими милосердия, верно, сестра? — его губы растянулись в хищном оскале, — а теперь ждете его от меня.
Он отпустил ее. Агнес рухнула на колени, захлебываясь судорожным кашлем. Ее ладони метнулись к горлу, будто это могло уменьшить раздражение. А затем она поползла прочь, не разбирая дороги. Подол зацепился за носок туфли, ноги не слушались монахиню и она упала, ударившись плечом о каменный пол. До двери оставалось несколько шагов, но она не успела подняться. Франсуа схватил ее за волосы и потянул на себя. Монахиня вскрикнула, запрокидывая голову и вцепилась в его руку.
— Нет! — хрипела она, — умоляю!
Он смотрел на нее сверху вниз и не чувствовал ничего: ни жалости, ни сочувствия. Франсуа резко дернул ее на себя и перехватил за горло. Агнес забилась в его руках. Ее пальцы судорожно сжались на его запястье. Она пыталась вырваться, но могла лишь беспомощно дергаться в его хватке. Для Франсуа ее сопротивление было не опаснее трепыхания пойманной птицы.
Меня разбудил тихий шорох двери. Я не сразу открыла глаза, моему сонному сознанию казалось, что звук исходил из коридора. Но когда он повторился ближе, я замерла, распахнув веки. За окном стояла глубокая ночь. Лунный свет, пробивавшийся сквозь узкое окно, едва рассеивал темноту, оставляя дальние углы комнаты во мраке. Я осторожно приподнялась на локте, стараясь не потревожить больную спину, и всмотрелась в темноту.
Сначала я различила силуэт у стены, а затем в ночном мраке вспыхнули знакомые серебряные глаза. Сердце болезненно ударилось о ребра.
— Кто здесь? — прошептала я, хотя уже догадывалась.
Фигура двинулась ко мне, и я невольно отпрянула, натянув одеяло к подбородку. Он не произнес ни слова, медленно приближаясь. И с каждым шагом черты его лица становились все отчетливее.
Франсуа остановился у моей постели и в полумраке его лицо казалось непривычно бледным.
— Вы напугали меня, — выдохнула я, все еще чувствуя напряжение в теле.
Вместо ответа он протянул руку и коснулся моей щеки. Его ладонь была прохладной. Большой палец осторожно скользнул по коже, убирая прядь волос с моего лица. Это прикосновение было таким неожиданно нежным, что я на мгновение забыла о страхе.
— Франсуа… — едва слышно произнесла я.
Его палец коснулся моих губ, заставляя меня замолчать.
— Простите, моя роза, — шепнул он и тогда я заметила насколько длинные у него клыки. Я невольно задержала дыхание, переводя взгляд с его рта на глаза. В серебристом блеске теперь проступало нечто пугающее. Белки были налиты алым, словно в его глаза попала кровь.