— Вы же тоже это видите? — едва слышно спросила я.
Я покосилась на Франсуа, что молча наблюдал за представшей нашим глазам картиной. Его лицо оставалось спокойным, но теперь в серебристых глазах не было прежней насмешки.
— Этот… — я запнулась.
Старуха тем временем быстро оглянулась, присела у стены и спрятала кинжал в землю.
— Она его прячет, — прошептала я.
— Похоже на то, — сухо хмыкнул его преподобие.
— Но откуда у нее этот кинжал? — нахмурилась я.
Франсуа медленно перевел взгляд на меня.
— Я оставил его возле тела вашей соседки, — снова появилась эта едва заметная улыбка.
— Зачем?! — прошипела я, ощущая как возмущение усиливается.
— Теперь мы с вами оба знаем, кому он принадлежит, — пожал он плечами и кивнул в сторону, где еще недавно стояла старая монахиня.
Как только мой дядя ступил на крыльцо аббатства, отец Франсуа жестко, но не грубо схватил меня за локоть и повел за собой. Я даже не успела издать ни звука, как мы оказались у неприметного входа в кухню. Через нее можно было быстрее всего оказаться в крыле, где находился кабинет и покои его преподобия.
Франсуа шел так быстро, что я едва успевала перебирать ногами. Всего на миг мне показалось, что я не чувствую земли под ногами. Стены и бойницы проносились мимо, сливаясь в серую дымку до тех пор, пока мы не остановились у маленькой деревянной двери. Она спряталась в нише меж каменных колонн.
Сердце колотилось прямо в висках, голова кружилась, а сознание не знало за что ухватиться.
— Дышите глубже, моя милая графиня, — раздался бархатный шепот над моей головой прежде, чем дверь со скрипом отворилась и мы оказались в его кабинете. — А теперь постарайтесь дышать как можно тише.
Меня втолкнули в бархатные тяжелые портьеры и я едва не задохнулась от возмущения.
— Вы заставили меня ждать, Франсуа, — послышался спокойный и холодный голос Дидье, заставивший меня зажать рот рукой.
Стук шагов его преподобия едва не перебивался моим сердечным ритмом. Холодный пот проступил на раненой спине, тело колотила мелкая дрожь от смеси страха и боли в свежих ранах. Послышался шорох ткани.
— Не ждал вас так скоро, ваше превосходительство, — отозвался Франсуа. — Чем могу быть обязан столь раннему посещению?
Дидье издал звук схожий с усталым вздохом.
— Оставим формальности, — откашлявшись гость продолжил, — мы здесь одни, друг мой.
— Конечно, — более расслабленно ответил Франсуа.
— Я пришел справиться о здравии своей племянницы, — сердце болезненно сжалось, когда до моих ушей донеслась скорбь в его тоне.
Затаив дыхание, я сжала пальцами край портьеры, желая хотя бы одним глазком взглянуть на происходящее. Выглянув из-за плотной ткани, я встретилась с серебряными глазами Франсуа. В них едва не плясали искорки насмешки. Заметил.