В конце концов, пусть и нехотя, граф согласился с мадам Жюли. Выезд был назначен через два дня сразу после завтрака и это спасло Николь от того обжорства, которое пришлось пережить перед балом. Её подняли очень рано, чтобы Сюзанна успела сделать ей причёску, и, к удивлению графини, муж несколько раз заходил в комнату и наблюдал за процессом лично.
В этот раз причёска Николь отличалась лёгкой небрежностью и шла ей гораздо больше, чем та, что была на балу. По настоянию графа Сюзанна использовала большое количество шпилек с жемчугом, и мадам Жюли отговорила графа надевать на жену ожерелье:
– Утренний туалет знатной дамы, ваше сиятельство, должен быть достаточно прост и обязательно – элегантен. Если использовано такое количество жемчуга для причёски, то ожерелье придаст облику графини излишнюю вычурность…
Граф остался недоволен, но советам компаньонки всё же последовал. Платье Николь в этот раз было из матовой полушерстяной ткани с добавлением шёлка, неброского серо-зелёного цвета, на платье не было ни кружева, ни вышивок, но по линии выреза и плечам шёл кусок мягкой тиснёной кожи, окрашенной в цвет тёмной бронзы.
Мадам Жюли лично повесила на шею графине скромный кулончик, подходящий по рисунку к отделке платья, и, торжественно указывая на графиню, сказала её мужу:
– Вот! Вот так с утра и должна выглядеть молодая женщина из приличного дома! Минимум украшений, дозволенная этикетом легкая небрежность в причёске, а так же скромность и элегантность!
Глядя на жену, граф недовольно поморщился, несколько секунд о чём-то подумал и затем, сняв с собственных пальцев пару массивных перстней и отстегнув от кружевного жабо крупную вычурную брошку, небрежно бросил драгоценности перед зеркалом.
– Что ж, мадам Жюли, посмотрим, правы ли вы были…
Глядя на жену, граф недовольно поморщился, несколько секунд о чём-то подумал и затем, сняв с собственных пальцев пару массивных перстней и отстегнув от кружевного жабо крупную вычурную брошку, небрежно бросил драгоценности перед зеркалом.
– Что ж, мадам Жюли, посмотрим, правы ли вы были…
По пути во дворец граф опять поучал жену, но в этот раз, к удовольствию Николь, немного вежливее. Он дотошно объяснял, сколь важно для придворной карьеры внимание королевской семьи, рассуждал о том, что царственным особам нельзя перечить, но, по крайней мере, не рассказывал Николь о том, какая она никчёмная.
Комната, где собрались участницы благотворительного комитета, выглядела тёплой и уютной: большие окна лили холодный свет зимнего солнца, а в двух каминах весело потрескивали дрова. Навощённый паркет отражал солнечные лучи, и всё пространство комнаты сказалось немножечко сказочным, подсвеченным волшебными бликами. Дамы устраивались вроде бы немного беспорядочно, но Николь, которую не пригласили ни на один из атласных диванчиков, усевшись, заметила: вся компания чётко делилась на две возрастные группы.