Она встала со стула – просто потому, что не могла больше сидеть, – и нервно прошлась по убогой комнате, с отвращением осматривая всё, что составляло сиротскую обстановку. Резко пересекла небольшие покои, вернулась к столу и взяла в руки подсвечник. Покачав его в ладони, как будто примериваясь, Николь со всей дури запустила тяжёлую медную штуковину в окно. Посыпалось битое стекло, и в дыру пахнуло холодным ветром.
Почти тут же дверь приоткрылась: в комнату испуганно заглянули Сюзанна, держащая в руках поднос с чаем, и выглядывающий из-за её плеча сенешаль.
– Сюзанна, поставь поднос, найди плотника и прикажи отремонтировать окно.
Испуганная служанка принялась было охать и сделала попытку выяснить, что произошло, но Николь сухо оборвала её:
– Ты слышала, что я сказала? Выполняй.
Затем, заметив, что сенешаль больше не заглядывает в комнату, она сама быстро дошла до дверей и в спину уходящему громко сказала:
– Месье Трюлле, пойдите сюда.
В разбитые стёкла задувал ветер, трепетал огонь в камине, становилось прохладно. Однако графиня как будто не замечала этого:
– Месье Трюлле, что вы считаете необходимым сделать для того, чтобы избежать голодных бунтов? – сама Николь устроилась на стуле, но сенешалю сесть вновь не предложила, сочтя, что сидение не пойдёт ему на пользу.
«Решит, что я пытаюсь его задобрить. Здесь слуги стоят перед господами, вот и пусть ощущает себя слугой!»
– Госпожа графиня, какие такие особые средства можно употребить? Разве что закупить зерна и понемногу выдавать особо нуждающимся. Только ведь господин граф никогда на такое не пойдёт, – пробормотал месье Трюлле. – Я ведь господину предлагал уже, а против его воли где же я такие средства найду?
– Сколько времени, по-вашему, осталось до бунтов и настоящего голода?
– Так ведь тут как повезёт, если бы господин дозволил хотя бы часть запущенного леса вырубать – оно бы, в тепле-то, глядишь, и меньше народ бунтовал. Я у господина спрашивал, а он только ругается и ни да, ни нет не говорит. А без его приказа, госпожа графиня, я никогда не осмелюсь…
– Сколько… осталось… времени?! – Николь встала, опершись ладонями на стол, и в упор посмотрела на этого говорливого слизняка, произнося слова нарочито медленно и отчётливо.
– Месяца два, госпожа графиня, может, чуть больше… – испуганный переменами в тихой до сих пор хозяйке, пробормотал растерянный сенешаль.
– Велите приготовить карету и охрану. Послезавтра утром я отправляюсь в Парижель.
– Но, госпожа, ваш муж не оставлял таких распоряжений!
– Вы смеете мне возражать?!
Месье Трюлле, похоже, графиню всё же боялся. Во всяком случае, возразить ей прямо он не осмелился, зато решил саботировать желание графини поехать в Парижель. Если бы Николь не стояла над душой у сенешаля, то с места не сдвинулось бы вообще ничего.