– Подожди, глаза пока не открывай… Я тут у Альвы чепец позаимствовала, сразу и посмотрим…
***
Из зеркала на Николь смотрело совершенно чужое лицо. Брови были слегка припудрены, и от того цвет их казался значительно светлее, чем был на самом деле. Большую часть лба, уши и часть щёк прикрывал широкий волан, спускающийся с нелепого чепца. А всё, что было видно в зеркале, щедро покрывала густая россыпь рыжеватых веснушек. Они обсыпали не только нос и щёки, но попали и на подбородок, и на шею, и даже в небольшом вырезе домашнего платья видны были крошечные коричневые брызги.
– Ну как? – с гордостью в голосе спросила Ингрид.
– Обалдеть! Но знаешь, я бы ещё слегка ресницы припудрила, а то они выглядят сейчас как накрашенные...
Николь действительно себя не узнавала: скопления веснушек изменили не только цвет кожи, но даже черты лица. Густо усыпанный подбородок казался гораздо массивнее, чем был раньше, нос – крупнее и толще, и в целом лицо стало слегка «лошадиным», грубым и простонародным.
Графиня поняла, что получила если не полную свободу, то возможность устроить себе неплохие каникулы. Для Николь даже это было сейчас в радость. А потому на следующий день Ингрид приказала после завтрака заложить карету и сообщила собственным служанкам, что пока в их услугах не нуждается.
– Портниха прислала в замок свою помощницу, она и будет меня сопровождать.
Сюзанна, вздыхая над сумасбродством хозяйки, тем не менее помогла надеть и глухое платье, и собственные грубоватые, но целые ботинки, а главное – надёжно упаковала волосы под чепец, не позволяя ни одной тёмной прядке выбиться наружу.
– Ну, ступайте с Богом, госпожа графиня, – камеристка перекрестила хозяйку и вручила ей большую шляпную коробку. Совершенно пустую, но привлекающую к себе внимание ярким цветом: – Пусть думают, что вы в ремонт шляпу госпожи Ингрид везёте.
Первый раз выехали из графского дворца в сопровождении всего четырёх солдат охраны, которые, разумеется, графиню не узнали, да и в целом - к свои обязанностям отнеслись не слишком серьёзно. Ну, в самом-то деле, кто осмелится напасть на известную всему городу любовницу графа?! Таких самоубийц в этой местности, пожалуй, и не найдёшь!
Николь же чувствовал себя почти так, как вырвавшийся на волю из интерната ребёнок: улыбка не сходила с лица, и она от нетерпения даже слегка подпрыгивала на сидении, зная, что её никто не окликнет и не объяснит, что графине неприлично так себя вести. Сейчас прилично было всё!
Можно было любоваться в окно и даже с помощью хитрого рычажка опустить стекло, чтобы было лучше видно. Можно было разглядывать горожан и рассматривать их одежду и лица. Оказалось возможным помочь госпоже Ингрид выйти из кареты и проследовать за ней в аптечную лавку, где продавали всякие странные и загадочные вещи: толчёный порошок мумий* и подозрительные пилюли от кашля, крем от морщин и рисовую пудру, свинцовые белила в симпатичных фарфоровых баночках и микстуру от ревматизма, которую при них аптекарь бедно одетой женщине наливал прямо в кружку.