Месье Шерпиньер отхлебнул чаю, смочив пересохшее горло и продолжил:
- На свадьбе госпожа баронесса блистала в городе и молодые на время ремонта поселились в квартире баронета. Я оставил влюблённую пару в тот же день, как смог, не желая нарушать их медовый месяц своим присутствием. На сколько я понимаю, госпожа графиня, выдать замуж вашу мачеху было прекрасным решением – когда я уезжал, госпожа Милена спорила со своим мужем. Она настаивала, чтобы стены их спальни были обиты шёлком, а не простым штофом…
На этом моменте Николь выдохнула с облегчением и решила устроить выходной своему маленькому и необычному семейству.
«Нужно ещё подумать, кого и где разместить так, чтобы нам хватало места. Нужно собрать остатки не проданной мебели и обустроить комнаты для каждого. Нужно наконец сесть с сенешалем и поговорить о том, какие промыслы можно открыть в сёлах и деревнях и с чего мы начнём… Но всё это – завтра! Этот выходной я точно заслужила! Нет, не так… Мы все заслужили!»
ПРОШЛО ДВА ГОДА
Парижель
Резиденция правящего дома отель ля Валуант
Кабинет короля Франкии Франциска V
– Садись, Андре, – король кивнул своему офицеру, указывая взглядом на стоящие на столе бокалы с вином.
Барон де Сегюр уселся совершенно невозмутимо, ничем не давая понять, что удивлён наличием такого угощения: все придворные знали, что её величество носит во чреве ребёнка и с некоторых пор совершенно не переносит запах вина. Король же, относящийся к жене с любовью и заботой, во всём шёл ей навстречу и позволял себе такие напитки только тогда, когда выезжал на охоту. Так что Андре де Сегюр прекрасно понимал, что произошло нечто необычное.
Его величество приподнял свой бокал, как бы собираясь произнести тост, но вместо этого сказал:
– Сегодня я получил доклад о делах нашего Леронского флота… – он с усмешкой посмотрел на напрягшегося барона и кивком головы подтвердил его мысли: – Да, Андре, всё правильно… Он сдох. – Франциску было очень интересно посмотреть на то, как воспримет эту новость барон. Король предполагал, что увидит нечто необычное, и в своих предположениях не ошибся.
Глянув на его величество даже с некоторой растерянностью, де Сегюр уточнил:
– Монферан?!
– Да, он…
Барон нервно глотнул, так что по шее двинулся кадык, и почти залпом опустошил кубок, даже не дождавшись, пока первым это сделает король. Впрочем, никакого гнева Франциск не испытывал, здраво рассудив, что своим людям можно и простить маленькое и забавное нарушение этикета.
Два года назад, после суда над де Монфераном и его сообщниками, королевская каторга пополнилась изрядным количеством народа, а сам граф, во избежание шумной огласки, не был казнён, но отправился служить на «Гордость Франкии» простым матросом без права выслуги.