Возможно, в волю посплетничав и обсудив все возможные причины для странного поступка его высочества, придворные угомонились бы со временем и забыли бы об этом танце. Но тут мимо беседующего кружка прошла принцесса Евгения в сопровождении своих фрейлин и, ненадолго остановившись, терпеливо переждав все поклоны, обратилась напрямую к Николь:
– Мадам де Монферан, на днях у меня состоится заседание благотворительного комитета. Не хотите ли вы присоединиться?
Растерянная Николь пробормотала:
– Ваше высочество, мне так жаль, но я ничего не знаю о благотворительности…
Улыбающийся и кланяющийся граф так сильно сжал локоть жены, что она чуть не вскрикнула от боли и, глядя в глаза принцессе, ответил:
– Разумеется, ваше высочество, моя жена будет просто счастлива оказать вам всяческую помощь. Более того, я готов выделить ей на эти цели двадцать пять золотых!
Принцесса любезным кивком поблагодарила графа и, переведя взгляд на окружающих его дворян, небрежно приподняла правую бровь:
– А вы, дамы и господа, не желаете ли поучаствовать?
Лиц стоящих за её спиной людей Николь видеть не могла, но голоса, которые торопливо, перебивая один другого, отвечали принцессе согласием, были окрашены в очень разные оттенки: от раздражения и сожаления до искренней радости.
Принцесса серьёзно кивнула, выслушав ответы, и обратилась к одной из сопровождавших её фрейлин:
– Мадам Элиза, подайте господам благотворительный лист. Пусть они впишут необходимые суммы, чтобы нам не пришлось тревожить их этой мелочью в следующий раз.
Непонятно откуда в руках у дамы возникла приличных размеров кожаная папка, которую она, предварительно распахнув, начала по очереди подносить каждому из собеседников семьи де Монферан.
В этой самой папке оказалась встроена крошечная чернильница и крепились к обложке целых три гусиных пера. Собеседники графа с улыбками что-то вписывали туда, и далеко не все эти улыбки были искренними. Только Клод де Монферан, чувствуя, что размер его суммы понравился принцессе, поглядывал на окружающих с чуть снисходительной улыбкой.
Всю дорогу до дома муж недовольно выговаривал Николь:
– …вы никто, мадам графиня! Но у тебя, Николь, хватило наглости почти отказать принцессе! Что значит: «…я ничего не знаю о благотворительности…»?! – нарочито тонким голосом передразнил он жену. – У тебя никто и не спрашивал, знаешь ли ты что-нибудь! Когда член королевской семьи предлагает – ты не смеешь отказываться, поняла?!
Сперва Николь попробовала защищаться, объясняя, что вовсе не отказывалась, но просто не знала, что ответить, так как никогда не занималась благотворительностью. Однако все её робкие возражения муж пропускал мимо ушей, и, чтобы не злить его далее, она замолчала, покорно выслушивая недовольное брюзжание.