В сундуке обнаружились ещё длинная батистовая сорочка с грубоватыми кружевами, некое подобие домашнего халата-пеньюара из ярко-розового сатина, отделанного белыми атласными лентами. На пеньюар пошло немереное количество метров ткани, так как весь он был в воланах, складках и сборках, но даже эта роскошная одёжка выглядела достаточно убого из-за глубоких заломов.
– Я думаю, Ева, это все нужно погладить! Срочно и прямо сегодня! – приказала баронесса.
Молчаливая Ева только кивнула, соглашаясь с хозяйкой, а Николь, сжимая в руке ключ от сундука, тоскливо подумала: «Господи, почему она не продала эти чертовы тряпки? Если мой муж так уж богат, то не отказался бы он от брака со мной из-за того, что у меня панталон не хватает!».
В сундуке нашлись домашние туфли, опушённые белым заячьим мехом, суконная пелерина, свёрнутая в рулон и отделанная тем же самым зайцем, а также два нелепых кружевных чепца, которые Милена назвала «ночными». Больше всего Николь поразила шкатулка, в которой обнаружились две пары серебряных серёжек с голубыми и синими камушками, два перстенька с такими же камнями и бархатный мешочек, в котором лежали пять золотых монет.
Этот самый мешочек с деньгами просто добил Николь. «Какая бы она ни была… бестолковая и нехозяйственная, но она не тронула ни одной нитки из этого приданого. А ведь могла хоть немного улучшить условия для своей собственной дочери. Даже не знаю, как к этому относиться. Это порядочность или глупость?»
Тем не менее, вслух возмущаться бесхозяйственностью мачехи Николь не стала, а напротив, взяв ту за руку, обняла и наговорила слов благодарности.
Растроганная и чуть расстроенная госпожа Милена отправилась в свою комнату, попросив Еву принести ей горячий взвар. Малышка Клементина, видя переживающую мать, тихонечко двинулась за ней, а Николь осталась возле сундука ожидать служанку с утюгом.
Дождавшись возвращения Евы, именно к ней Николь и подступилась разговорами. До сих пор их общение была весьма редким. Ева почти всё время была занята работой и обслуживанием семьи. Каждую свободную минуту проводила на огороде и никогда не позволяла себе игнорировать распоряжения баронессы, даже если они были бестолковы и добавляли служанке хлопот.
– Вы, барышня Николь, не волнуйтесь. Ключик мне давайте и ступайте себе. Я сегодня же вечером утюг взбодрю и все переглажу, – Ева даже не смотрела на Николь, а раскладывала тряпки из сундука, разбирая, что требует глажки, а что нужно оставить в покое.
– Ева, скажи пожалуйста, сколько стоят услуги служанки?
– Как это: стоят? – от недоумения Ева даже отвлеклась от сундука, держа в руках измятый пеньюар.