– Платят тебе сколько каждый месяц?
Ева тяжело вздохнула, огорчённо качнула головой, аккуратно сложила мятую тряпку и только потом подробно ответила. Николь слушала, поражаясь про себя реалиям мира: никаких денег прислуге никто и не думал платить. И это не только Милена де Божель не платила прислуге из-за нищеты, а просто никому в голову не приходило такое расточительство.
– Ежли, допустим, в каком замке господин кастелян есть – ему, понятное дело, платят. Только ведь, барышня Николь, никто об этом не скажет – чего, да сколько. Ежли замок большой, да народу много – который повар господам готовит, тому тоже платят. А, допустим, прачке или посудомойке – какая же им плата?!
Очевидно, вопрос Николь зацепил что-то очень личное, и служанка терпеливо, в подробностях, объясняла, что у справных хозяев принято прислугу кормить хорошо, следить, чтоб одежда не изнашивалась до дыр и снабжать работников новой, позаботиться о теплом ночлеге в зимнее время и какой-никакой зимней одёжке, если прислугу на улицу посылают. А больше-то чего и желать, барышня Николь?!
Отвечала служанка вроде бы и подробно, но только Николь явно не хватало информации, и она попробовала подойти к опросу с другого конца:
– Хорошо, я поняла. А скажи мне, Ева, сколько стоит корова?
– Ежли молодая, да уже рожавшая – так может и десять львов серебряных стоит! А ежли крестьянская, да не сильно кормленая, ну, такую можно и за пять-шесть сторговать.
– Ага! – это уже было ближе к тому, что хотела узнать Николь. – А скажи ещё, сколько стоит сено для коровы на зиму?
Почему-то этот вопрос рассердил Еву. Она повернулась к Николь спиной и снова начала складывать одежду для глажки, недовольно бурча:
– Я коровы-то живой уж лет шесть в хлеву не видела! Откель бы мне этакое знать? Больше как будто и заняться мне нечем, только про коров разговаривать!
От этого ворчания Николь почувствовала смущение: у горничной и так море работы, она не разгибается с утра до вечера, а тут ещё и с вопросами к ней лезут…
* * *
В комнате, куда на лето перебралась госпожа Милена, Николь застала и мачеху, и сестрёнку. Они пили ещё тёплый взвар, и Клементина обрадовалась:
– Садись скорее, Николь! Ева во взвар мёду добавила – так-то вкусно получилось! Садись, хочешь, я сама тебе налью?
Травяной взвар, который здесь употребляли вместо чая, с приходом летних месяцев вообще стал гораздо вкуснее. Ева кидала туда вишнёвые веточки, мяту и другие свежие травы, и напиток получался действительно душистым. А вот мёд... Такой роскоши они давно не пробовали. Похоже, служанка просто прополоскала горшок, в котором оставались на стенках застывшие крупинки. Николь налила себе тёмный отвар в грубую глиняную чашку, попробовала – сладость почти не чувствовалась – и задумчиво спросила: