Мария сжимала зубы и терпела, часто-часто напоминая себе: «Через две недели меня представят королю!»
* * *
Представление новобрачной его королевскому величеству прошло для Марии как в тумане. Она мало что запомнила и разглядела от волнения, кроме сальных взглядов друзей собственного мужа. Впрочем, стиснув зубы до того, что начинали болеть мышцы лица, она улыбалась всем и каждому, пытаясь узнать и запомнить, кто есть кто при дворе.
И, надо сказать, судьба не оставила её старания без награды: одна из дам, с которой её знакомили, через два дня нанесла визит новой баронессе де Фегюрне. Мадам Анита де Вотер была именно тем человеком, который необходим был новичку при дворе. Не слишком богатая и не слишком умная вдова больше всего на свете обожала сплетни, и информация, которой она делилась щедро и безвозмездно, оказалась для честолюбивой девушки ценнее золота.
Визиты мадам де Вотер не слишком нравились мужу Марии, и молодой женщине пришлось изворачиваться, чтобы принимать у себя в доме новую приятельницу, но при этом не раздражать мужа.
– Ах, мой милый Жофруа! Мадам де Вотер, конечно, немного простовата и не так умна, как ты, мой дорогой, но ведь и я умна не так, как ты! – она ласково улыбалась сопящему старику, добиваясь ответной улыбки. – Мне иногда чуть-чуть не хватает всяких женских глупостей, милый. А мадам так умеет развлечь меня...
– Бог с тобой, дорогая... – чуть морщась, сдавался барон. – Но я, пожалуй, уйду к себе. У меня разболится голова, если я буду слушать её трескотню!
– Ступай, дорогой. Я приду к тебе сразу же, как освобожусь. И почитаю тебе перед сном вслух...
Мария ценила сплетницу гораздо больше, чем показывала, так как, к её сожалению, муж не слишком любил посещать придворные мероприятия и увеселения и часто отказывался присутствовать, ссылаясь на старость и здоровье. Мария заметила, что дорогой Жофруа, как она называла мужа на людях, соглашается поехать ко двору только в том случае, если на мероприятии предполагается угощение.
Это несколько нарушало планы самой Марии, но первое время она вынуждена была мириться, так как никакой реальной власти над бароном у неё пока не было.
Почти год юная баронесса посвятила тому, чтобы стать жизненно необходимой для своего мужа. Она неусыпно заботилась о том, чтобы на столе стояли только самые любимые им блюда, чтобы мужу было всегда тепло, уютно и покойно, чтобы слуги мгновенно выполняли любой его приказ и ни в чём не перечили господину.
Барон был счастлив, неизменно посещая по выходным божий храм в сопровождении жена, а затем отправляясь на дружеский обед к графине де Кольери. Он частенько хвастался, что никогда не жил так покойно и удобно, как живёт сейчас, при своей «маленькой хозяюшке».