Она встала, кутаясь в платок, и безмолвно последовала за ним, ничего не спрашивая. Вот тут до него и дошло, что дело не в каком-то хозяйском капризе, а в чём-то гораздо более серьёзном. Он привёл её светлость к лестнице в подвал – точке, максимально удалённой и от всех спален, и от всех мест, где их могли бы подслушать.
Каждый раз, останавливаясь на ночлег, капрал внимательно осматривал не только первый этаж дома, но и отслеживал места, через которые могли проникнуть чужаки. Память его пока никогда не подводила, и сейчас он точно знал, что здесь можно спокойно поговорить – никто не услышит.
Пристроив огарок свечи в маленькую каменную нишу, специально оставленную строителями, чтобы слуга, открывающий замок в подвал, мог освободить обе руки, капрал негромко спросил:
- Что-то случилось, госпожа графиня?
- Я хочу показать вам последний подарок своего мужа, - заявила графиня.
Слова её прозвучали настолько странно, что в первую минуту смысл их даже ускользнул от Арно Туссена и он, удивлённо подняв брови, растерянно переспросил:
- Что вы изволили сказать, госпожа графиня?!
- А до этого, значит, ваше сиятельство, всегда достойные вещи дарил? – капрал держал в руках шкатулку с украшениями и машинально двигал их туда-сюда пальцем. Безделушки чуть поблескивали стекляшками в тусклом свете свечи.
- Да. Всегда достойные и очень дорогие.
- А в этот раз, значит, приказано было цацки дома оставить?
- Именно так он и написал, – подтвердила Николь.
- А вы, значит, послушались мужа, госпожа графиня?
- Не совсем… Я взяла с собой несколько наименее ценных украшений - они мне нужны, чтобы выходить вечером к ужину. Нельзя же появится вот в этом убожестве на людях. Но дорогие комплекты - да, они остались в замке. Я сдала их на хранение сенешалю.
Капрал несколько минут молчал, о чём-то размышлял. Николь терпеливо ждала, стараясь дышать мерно и ровно, чтобы утихомирить собственное сердцебиение – её немного потряхивало от нервного возбуждения и пульс сильно частил. Капрал захлопнул шкатулку с сухим щелчком, и графиня вздрогнула от этого негромкого звука. Мужчина протянул ей ларчик со словами:
- Что ж, если всё так, как вы говорите… Боюсь, что вы правы, госпожа графиня. Солдаты тоже люди и, иногда, любят посплетничать не хуже деревенских тёток. Так что о том, с мужем вы живёте не слишком ладно - разговоры давно были… – всё это капрал проговаривал медленно и задумчиво, как будто одновременно продолжал размышлять о чём-то совершенно другом, к разговору с графиней не относящемуся.
Николь смотрела на собеседника внимательно, стараясь не пропустить ни одного его движения и пытаясь понять – а будет ли он вообще ей помогать? По сути, сейчас она пыталась настроить старого служаку против его собственного работодателя. Капрал наверняка из простых – может быть сын купца или горожанина, а граф… Граф обладает и деньгами, и титулом, и реальной властью! Может быть, не стоило обращаться к Туссену, а нужно было как-то выкручиваться самой?! Военные же наверняка при поступлении на службу дают какую-нибудь там клятву верности или присягу, или ещё что-то подобное.