На её счастье луна стояла полная, а деревья уже скинули всю листву и поэтому двор особняка был ярко освещён и хорошо виден. Она лично могла наблюдать, как от одного окна до другого бродит тепло одетый охранник, кутающийся в накинутый сверху длинный плащ. Очевидно, капрал не позволял солдатам садиться во время дежурства, потому охранник мотался вдоль стоящих у облетевшего дерева скамеечек, но так ни разу и не присел.
Время тянулось очень-очень медленно, луна сместилась, и резкие тени поползли по земле. Николь до слёз зевала, но мужественно продолжала таращиться в окно и, наконец то, дождалась: откуда то из-за угла вынырнули две фигуры в таких же, как у охранника, плащах и, когда вступили в полосу лунного света, она опознала капрала и следующего за ним солдата. Подойдя к часовому, и с минуту поговорим с ним, капрал оставил нового охранника, а первого стража забрал с собой.
«Конечно, это не может являться прямым доказательством того, капрал Туссен не причастен… Но даже если рассуждать логически, то скорее всего, «троянский конь» не капрал, а кто-то из прибывших из Парижеля солдат. Может быть даже все они, но не Туссен. Чтобы задействовать Туссена, граф должен был отправить ему письмо с указаниями, а он не настолько идиот, чтобы писать такие опасные вещи! Я, конечно, ещё понаблюдаю, но…» – Николь вернулась в кровать и почти мгновенно уснула. Всё же сказывалась дневная усталость.
* * *
Это была уже четвёртая ночёвка и каждый вечер, дождавшись, когда Сюзанна уснёт, Николь вставал, садилась у заранее облюбованного окна, из которого видно было хотя бы один пост с солдатом, и наблюдала, как Туссен лично проверяет охрану по ночам.
«Если бы он участвовал в заговоре против меня – ему легче было бы пустить всё на самотёк и по ночам спокойно спать, а не бродить у незнакомых домов…» – графиня всё больше склонялась к тому, что довериться стоит именно капралу. Оставалось решить только одну проблему: как это сделать незаметно для всех остальных.
Удобный случай представился, когда они остановились на ночлег в городке под названием Люнер. Здесь дом хозяев был не слишком велик, зато семья – большой и многодетной. Чтобы устроить дорогую гостью хозяева освободили комнату старшей дочери, отправив её ночевать к малышам. А Николь краем уха услышала беседу детей, где один из сыновей хозяина, восьмилетний Мишель, хвастался другим детям:
- …а ещё капрал позволил мне подержать его настоящий кинжал! И обещал перед сном рассказать мне, как однажды отбивался от бандитов!
- Мишель, миленький-родненький, ну позволь, мы с Андреа зайдём к тебе перед сном! – мальчик помладше молитвенно сложил руки, глядя на старшего брата и явно отчаянно ему завидуя. Мишель надулся от важности и несколько снисходительно ответил мелюзге: