***
Поскольку ужин завершился так скоропалительно и Николь встала из-за стола полуголодная, она попросила Сюзанну принести им чай и холодные закуски в кабинет. Графиня немного сердилась на Клементину, понимая, как неловко чувствовали себя «заложенные» болтливой девчонкой люди, которые давно уже стали частью её семьи. Мысленно пообещав строго поговорить с сестрёнкой и чаще слушать советы умудрённой опытом мадам Жюли в части воспитания девочки-подростка, Николь сочла нужным извиниться перед бароном:
- Прошу простить Клементину, господин де Сегюр. Вы же знаете, дети иногда бывают неделикатны и бесцеремонны…
- Ничего страшного, госпожа графиня… но… Но у меня действительно есть для вас новость. Просто я не хотел портить сегодняшний мирный ужин этим известием.
- Случилось что-то плохое?
- Нет, я не назвал бы это плохим событием, – ответил барон. – Напротив, для вас оно означает свободу.
Слово «свобода» Николь удивило: за последние два года она так привыкла сама управлять собственным хозяйством в замке и, с помощью сенешаля, разумно вкладывать деньги в благополучие графства, что совершенно не чувствовала себя скованной или обязанной перед кем-то отчитываться. Мужа она не вспоминала никогда, с облегчением приняв тот жизненный факт, что он исчез с горизонта. Поэтому она сейчас сильно удивилась словам барона.
- Ваш муж, госпожа графиня, скончался почти три месяца назад и я привёз вам документы, подтверждающие это. Вы теперь вдова…
В целом, это была новость со знаком плюс, но никакой особой радости Николь не ощутила. Ей было не слишком приятно вспоминать этого мерзкого человека, но и полная свобода от него по сути ничего для неё не меняла.
Оказалось, что это для неё не меняла, а вот для барона нынешнее вдовство Николь значило очень многое. Так же, как он сам при встрече, так же, как четверть часа назад месье Шерпиньер во время ужина, барон Андре де Сегюр внезапно начал запинаться и не смог чётко изложить свои мысли:
- Я знаю, госпожа графиня, что вы не… Жизнь с мужем была… Но теперь, когда препятствие устранено…
У Николь зачастило сердце и мысли начали скакать такими же рваными клочками, как слова барона: «Это что?! Он хочет сказать… То есть, это из-за замужества… В смысле, потому что раньше я считалась замужем…»
Дверь кабинета скрипнув, приотворилась, и в щель проскользнула Мышка. Она чувствовал себя обиженной и не доглаженной. Сегодня гость, который всегда находил время приласкать её, был весьма тороплив и невнимателен. Поэтому Мышка без смущения прыгнула ему на колени и, слегка царапнув коготками по бархату камзола, требовательно заявила: