Ветеран нахмурился, напряженно вглядываясь в полумрак парадного зала.

— Я не слышу ни шагов, ни колоколов дозора, сюзерен.

— Их духовные каналы закрыты свитками абсолютного сокрытия. Полагаю, почерк Гильдии Безликих. Весьма дорогое удовольствие для тех, чья казна пуста, — Ильяс неспешно, любуясь игрой света на хрустальных бокалах, поправил манжеты. — Вы пейте вино, штурман. Урожай выдался великолепным, не стоит позволять ему нагреваться. А я пойду прогуляюсь.

Лорд шагнул к выходу из зала, на ходу бросив через плечо:

— Хозяин обязан встречать визитеров лично, Гордей. Иначе в Высшем Свете пойдут дурные слухи о нашем гостеприимстве.

Не дожидаясь ответа ошарашенного вассала, Архимаг Льда плавно растворился в тенях коридора. Пришло время преподать столичным палачам короткий, элегантный, но весьма поучительный урок термодинамики.

Двое Безликих бесшумно скользнули в личные покои Архимага. Их артефакты работали на пределе, поглощая любые звуки шагов и скрывая колебания маны. В просторной комнате царил полумрак, разбавляемый лишь серебристым светом луны, который пробивался сквозь высокие стрельчатые окна.

Убийцы мгновенно оценили обстановку. В центре покоев, спиной к дверям, в массивном кресле неподвижно сидела фигура хозяина замка. Лорд казался абсолютно безмятежным и даже не шелохнулся, когда чужаки пересекли порог.

Маги Тени коротко переглянулись. Синхронный, отработанный сотнями успешных контрактов рывок. Никакого лишнего замаха, только идеальная, смертоносная эффективность. Два отравленных кинжала, способных легко пробить рыцарский доспех, одновременно ударили фигуру в шею и под лопатку.

Вместо глухого звука рвущейся плоти тишину спальни разорвал оглушительный, хрустальный звон.

Смертоносные клинки элитных ассасинов с жалобным треском разлетелись на десятки бесполезных осколков. Убийцы по инерции подались вперед и ошарашенно замерли.

Перед ними в кресле сидел не живой человек. Это была потрясающе детализированная, вырезанная из монолитного прозрачного льда скульптура. Каждая складка на бархатном халате, каждая черта надменного лица были воссозданы с пугающей, ювелирной точностью. И прямо сейчас ледяную спину шедевра уродовали глубокие сколы от сломанного оружия.

— Какое вопиющее варварство, — раздался сбоку спокойный, бархатный голос, пропитанный искренней иронией.

Ассасины резко обернулись.

Ильяс Мразко неспешно покачивал бокал с темным вином, с комфортом расположившись на широком мраморном подоконнике. Серебристый лунный свет падал на его строгий фрак, заставляя черные ледяные пуговицы тускло и угрожающе мерцать. Великий комбинатор выглядел не как жертва вероломного покушения, а как скучающий ценитель искусства.