Гордей тяжело вздохнул, откидываясь на спинку стула и признавая поражение.

— Ваша правда, сюзерен. Финансовая гильотина на торгах была… виртуозной. Столица до сих пор гудит, а Торговая Гильдия подсчитывает убытки Клана. Патриарх Воронцовых, должно быть, сейчас в бешенстве. Оставить Великий Дом без единого империала наличности, да еще и на глазах у всего Высшего Света — это страшнее, чем сжечь их поместье.

— Бедность — это просто некомпетентность, возведенная в привычку, Гордей, — Ильяс неспешно взял со столика бокал с темным северным вином. По тонкому хрусталю от прикосновения его пальцев тут же поползла изморозь. — Когда у аристократии заканчивается золото, у нее заканчивается и честь. Я преподал им урок изящной экономики. Посмотрим, насколько они окажутся способными учениками.

Чародей сделал глоток, прикрыв глаза. Вечер обещал быть на редкость приятным и спокойным. Никакой суеты, никаких клановых интриг. Только треск холодного пламени, вкус терпкого вина и эстетичная власть над собственным ледяным доменом.

Снаружи, за толстыми базальтовыми стенами цитадели, царила глухая океанская ночь. Густой туман мягким, пухлым одеялом укутал Пепельную Гавань, скрывая во мраке и трофейные линкоры на рейде, и острые береговые скалы. Идиллия, пропитанная величественным, первозданным спокойствием.

Но именно в такие ночи обычно вершится самая грязная политика Великих Домов.

Они появились из ниоткуда — шесть бесплотных, едва уловимых глазом силуэтов, сотканных из самой темноты. Элитное звено Гильдии Безликих. Убийцы королей и личные палачи высшей аристократии, чьи услуги стоили дороже, чем содержание небольшого флота.

Ослепленный яростью, загнанный в финансовый угол Патриарх Воронцовых выскреб остатки своих личных тайников, чтобы оплатить этот визит. Раз северного комбинатора нельзя сломать экономически, а в честном бою он замораживает целые эскадры, значит, ему нужно тихо перерезать горло в собственной спальне.

Лидер звена, Магистр Теней, бесшумно ступил на гранит крепостной стены. Его духовные каналы были наглухо запечатаны сложнейшими артефактами абсолютного скрыта. Ни единого всплеска маны, ни шороха ткани, ни даже биения сердца. Для защитных рун Гавани и сонных патрульных этих людей просто не существовало.

Ассасины действовали с пугающей, выверенной грацией профессионалов. Они скользнули мимо внешних постов, растворяясь в воздухе, словно капли чернил в темной воде. Никто из них не испытывал ни страха, ни азарта — лишь холодное предвкушение гонорара. Островной выскочка мог быть гениальным стратегом и невероятно сильным одаренным, но от отравленного клинка, бьющего из слепой зоны, не спасают ни дерзость, ни титулы.