— Твой Род отныне точно не загнется в дворцовых интригах и не сгниет под ударами жалких некромантов. — Брюнет плавно поднялся с кресла. Горячий ветерок, пахнущий раскаленной медью, шевельнул темные волосы. На губах древнего духа медленно расцвела пугающая, предвкушающая улыбка существа, чья партия разыгрывалась тысячелетиями. — Великий Дом выстоит и возвысится над пеплом Империи.
Малик Дэ Сад подошел к панорамному окну. Далеко внизу, повинуясь его воле, уже собирались бесконечные легионы теней, ожидающие приказа сюзерена.
— И, как мы и договорились… — Архидемон сделал паузу, наслаждаясь звучанием каждого слова, смакуя неизбежность грядущего. — Душа каждого первенца твоего Рода отныне моя. И каждый из них будет служить офицером в моем легионе.
Раскатистый, по-настоящему злодейский смех потряс своды обсидиановой цитадели, заставляя низших бесов в животном ужасе жаться к раскаленным стенам. Этот хохот был полон первобытной мощи и абсолютной, бескомпромиссной победы. И в полумраке инфернального чертога торжествующе, словно две вспыхнувшие зеленые сверхновые, полыхнули колдовские глаза Архидемона.
Глава 19 том II
Верхний ярус Императорского Бастиона смердел. Это был особый, выдержанный веками аромат: густая смесь жженого сургуча, прогорклой сырости глубоких казематов и застарелого, въевшегося в сами камни человеческого ужаса. Тяжелые гранитные своды помнили заговоры эпохи еще Первых императоров. Каждый валун здесь словно черная губка впитывал предсмертное отчаяние опальных вельмож, чьи славные фамилии вымарывались из родовых книг за одну короткую, богатую на крики ночь.
За массивным столом из темного мореного дуба, исчерченным шрамами от кинжалов и въевшимися чернильными пятнами, восседал граф Шувалов. Министр тайной полиции носил мундир глубокого графитового оттенка без единой лишней нашивки. Его поседевшее лицо казалось грубо высеченным из монолитного куска скалы. Ни единой живой эмоции. Лишь мертвый, рентгеновский взгляд старого аппаратчика, через чьи руки прошли сотни сломанных судеб и стертых с карты доменов.
Прямо перед графом высилась аккуратная стопка личных дел. Вчера эти люди казались неприкасаемыми столпами общества, а сегодня обратились в архивную пыль и сухие строчки обвинительных заключений.
Ильяс Михеевич Мразко стоял напротив. Рука небрежно заложена за лацкан темно-серого сюртука, поза расслабленная, почти скучающая. Архимаг Льда не спешил занимать кресло без прямого приглашения, зато щедро излучал вокруг себя едва уловимое, смертоносное покалывание.
Воздух в нескольких сантиметрах от крахмальных манжет гостя уже покрывался тонкими иглами инея. Магия безмолвно выжигала кислород, создавая вокруг молодого аристократа зону абсолютного ледяного отчуждения. Статус и звериная сила серба ощущались на инстинктивном уровне: само пространство в кабинете жалобно уплотнялось под тяжестью затаившегося в его груди абсолютного нуля.