— Коридор будет, — бросил в спину уходящему гостю Шувалов, даже не подняв взгляда от вороха секретных донесений на столе. — Только не вздумайте разочаровать Трон, Ильяс Михеевич. Второй попытки исправить ошибку у вас не предвидится.
Выход из мрачного кабинета главного палача империи сопровождался лишь размеренным, уверенным стуком подкованных сапог по отполированному мрамору пустых коридоров.
Где-то на самой глубокой периферии сознания лениво шевельнулась древняя тьма. Это просыпался дух Малика Дэ Сада, сыто и одобряюще потягиваясь в закоулках их ментального пакта. Тонкий, несуществующий в реальности аромат раскаленной меди, горького табака и старого, крепкого шартреза на секунду наполнил легкие идущего мага.
Впереди лежал Дальний Север. Дикий, холодный и полный крови. Очередная ледяная корона, которую предстояло грубо сорвать с чужой головы, уже покорно ждала своего триумфатора.
Глава 20
Запах сгоревшего арканиума, прогорклого машинного масла и промороженной до состояния камня морской соли въелся в причалы Пепельной Гавани намертво. От этой едкой смеси не спасали ни многослойные плетения магического очищения, ни плотные воротники тяжелых шерстяных шинелей. Южная цитадель Рода Мразко пульсировала рваным, злым ритмом. Это было жестокое сердце портового города, готовое в любую секунду сорваться в кровавый разнос.
У исполинского корабельного крана, собранного по чертежам громомолекулярной механики, возвышался Урраг. Двухметровый глубинный орк казался монолитом, грубо высеченным из матовой базальтовой скалы. Широкая физиономия гиганта выражала крайнюю степень скепсиса. Затягиваясь самокруткой с забористым термоядерным табаком, зеленокожий лишь мрачно качал головой. Сшитый на заказ черный сюртук из толстого сукна жалобно трещал по швам на его необъятных плечах.
— Если эта перелатанная лоханка развалится посреди ледяного поля, босс, я лично скормлю штурмана акулам, — пробасил громила, смачно сплевывая на мокрые, почерневшие доски пирса. — Хотя штурмана вы еще вчера превратили в ледышку. Значит, придется скармливать кока. Ему же хуже.
Ильяс Михеевич Мразко ступил на скрипучий трап. Движения аристократа источали ту опасную, хищную небрежность, которая приходит только с годами непрерывной практики в убийствах. Темно-сапфировая аура архимага едва заметным маревом подрагивала вокруг кистей. Мелкая ледяная изморось с шипением испарялась, даже не успевая коснуться дорогого сукна его плаща.
— Кок нам еще пригодится, Урраг. Особенно если учесть, что на Ледяном Архипелаге придется жрать сырую рыбу и запивать чужими иллюзиями, — голос сербского авантюриста прозвучал сухо и ровно. Эти слова разрезали влажный морской воздух не хуже хирургического скальпеля. — Как обстоят дела с погрузкой? Я рассчитываю увидеть в трюмах полный комплект имперского армейского обеспечения высшей пробы, а не ящики с гнилыми сухарями.