Не вышло. Из непроглядного мрака подворотни вынырнула Сирена. Девушка-водница скользила со смертоносной, текучей грацией рассерженной кобры. В тонкой руке блеснул матовый клинок зачарованного стилета. Короткое, хирургически выверенное движение в основание черепа беглеца — и последний убийца тяжело осел на камни, издав напоследок лишь тихий булькающий звук.
Урраг неторопливо подошел к заледеневшему вожаку. Орк с профессиональным любопытством постучал по прозрачному плечу статуи массивной рукоятью тесака, издав глухой стеклянный звон, и довольно осклабился.
— Мельчают нынче дуэлянты, босс, — философски заметил громила, смачно харкнув на заледенелый сапог жертвы. — Даже вспотеть не успели перед смертью. Рассыпаются от малейшего сквозняка. Что прикажете делать с этим образцом художественного стекла?
— Оставь на растерзание местным крысам, пусть грызут леденцы на палочке, — небрежно бросил архимаг, брезгливо стряхивая с манжета пылинку. — У нас нет времени на созерцание ледяных изваяний. Северные течения ждать не станут, а флагман обязан выйти на большую воду до рассвета.
Они неспешно двинулись дальше по мокрой, пропахшей гарью улице, оставляя позади промороженные останки очередной неудачной засады. Туман впереди постепенно редел и рвался. Из серой пелены величественно выступал темный, ощетинившийся рядами орудийных стволов силуэт «Абсолютного Ноля» — исполинского корабля, готового принять на борт тех отчаянных ублюдков, что решили бросить вызов самому Ледяному Архипелагу.
Глава 21
Тяжелые звенья якорной цепи со скрежетом и воем ползли на палубу, ведомые безжалостной тягой паровых лебедок. Металл выдирал со дна Пепельной Гавани илистые сокровища — черную жижу, вязкий мазут и труху переломанных рыбьих костей, а может, и чьих-то человеческих. Вода за кормой кипела грязно-бурой пеной, безжалостно взбиваемая трехлопастными винтами флагмана. Корпус «Абсолютного Ноля», выкованный из вороненой имперской стали и намертво стянутый ледяными чародейскими плитами, неохотно отрывался от спасительного пирса.
Небо над Южной Территорией налилось свинцом. Маслянистые тучи провисли так низко, что, казалось, цеплялись за верхушки мачт. Из этого гниющего брюха вот-вот должен был хлынуть колючий ледяной дождь пополам с мокрым снегом. Погода, как старая портовая шлюха, решила заранее продемонстрировать экспедиции весь свой скудный и жестокий арсенал гостеприимства.
На главной палубе жалась друг к другу та еще пестрая братия. Наемников, выскобленных по тревожному свистку из самых зловонных щелей имперского пограничья, можно было смело сшивать в энциклопедию военных преступлений, позорного дезертирства и редкого, феноменально удачливого бандитизма. От этой толпы густо несло кислым потом, дрянным куревом, прогорклой оружейной смазкой и той специфической, липкой паникой, что всегда виснет над приговоренными к смерти.