Ильяс перевел задумчивый взгляд со свитка на нависающие громады черных дредноутов, держащих его судно на прицеле. В нижнем трюме спало живое божество, в далекой столице ждал расплаты предатель Шувалов, а теперь на глобальную шахматную доску уверенно вступал правитель соседней агрессивной сверхдержавы.
В голове мага восторженно и совершенно безумно расхохотался Малик Дэ Сад. Политические интриги мгновенно набирали такой колоссальный размах, что даже древнему владыке Инферно становилось по-настоящему жарко от предвкушения грядущего хаоса.
— Что ж, адмирал Хасэгава, — глава Рода Мразко небрежно сунул императорский свиток за внутренний отворот сюртука и позволил себе легкую, пронзительно-холодную усмешку. — Я всегда высоко ценил знаменитое восточное гостеприимство. Показывайте дорогу.
Глава 27
В моем Саду Идеального Равновесия никогда не опадает листва. И дело вовсе не в чудесах селекции или заботе императорских садовников, которым отрубают руки за малейшую провинность. Просто каждое дерево здесь, от корней до кончиков изогнутых ветвей, выковано из чистейшей, кристаллизованной плазмы и покрыто амальгамой из душ моих павших врагов. Я люблю сидеть здесь по утрам. Созерцание того, как лучи восходящего солнца преломляются в стеклянных, застывших в вечном крике лицах предателей, отлично настраивает на рабочий лад.
Они называют меня живым богом. Сыном Неба. Воплощением самой Аматэрасу. Какая невыносимая, провинциальная пошлость. Боги — это застрявшие в прошлом идиоты, которые питаются верой слабоумных дикарей и спят в ледниках, ожидая, пока кто-нибудь не придет и не пустит их на ингредиенты для алхимии. Я же — просто абсолютная, возведенная в абсолют радиация власти. Я — Император, и моя мана обжигает пространство так сильно, что даже само время в этом саду предпочитает течь немного медленнее, чтобы не расплавиться.
Серебряный гравий у пруда из жидкой ртути едва слышно хрустнул.
Я не стал открывать глаза. В Императорском дворце Киото было только одно существо, которому позволялось нарушать мой утренний дзен без предварительного согласования с палачами.
Тень у подножия моего парящего трона уплотнилась, приобрела объем и выплюнула из себя фигуру, закованную в матовую, поглощающую свет броню. Синдзиро. Мой личный цепной демон, глава Теневого кабинета и по совместительству киборг, в котором имперской стали и эфирных контуров было куда больше, чем оригинального мяса. Он опустился на одно колено, прижав металлическую ладонь к груди. Стыки его экзоскелета тихо зашипели, стравливая перегретый пар.