Тень-командир подал короткий, понятный лишь своим знак рукой. Звено разделилось, плавно проникая сквозь приоткрытые створки высоких витражных окон в остывшие коридоры замка.

Внутри незваных гостей встретили потрясающей красоты морозные узоры на стенах и кристально чистый, звенящий воздух. Контраст между этой утонченной, хрустальной эстетикой спящей цитадели и крадущейся по ней смертью был поистине завораживающим. Безликие растворились в тишине, направляясь к покоям своих жертв.

Они привыкли быть идеальными хищниками. Но элита Столицы забыла одну простую истину: в домене, где правит абсолютный ноль, тени замерзают первыми.

Ильяс изящным жестом вернул хрустального коня на стартовую клетку, собираясь предложить Гордею матч-реванш. Внезапно его рука замерла в дюйме от шахматной доски.

«Сердце Вьюги», пульсирующее в базальтовом фундаменте цитадели, уже успело стать продолжением его собственной нервной системы. Весь замок теперь дышал первородной стужей, подчиняясь воле своего лорда. И в этой идеальной, выверенной до градуса термодинамической симфонии Архимаг вдруг уловил откровенно фальшивую ноту.

Никакого всплеска чужеродной маны. Ни малейшего шороха. Артефакты Гильдии Безликих работали безупречно, наглухо скрывая Ауры убийц от любых магических сканеров. Но столичные интриганы, привыкшие полагаться исключительно на заклинания, забыли простейшие законы физики.

Шесть человеческих тел, обильно излучающих тепло, крались по вымороженным каменным коридорам Пепельной Гавани. Для Ильяса, который сейчас на инстинктивном уровне контролировал температуру каждого квадратного метра в своем домене, эти невидимые ассасины сияли так же ярко, как пылающие факелы в непроглядной ночи. Тридцать шесть и шесть десятых градуса. Ослепительная, вопиющая аномалия теплообмена на фоне окружающей ледяной гармонии.

Губы великого комбинатора тронула легкая, совершенно искренняя и обаятельная улыбка. В глубине темных сапфировых глаз заиграли ироничные искры.

— Кажется, я поторопился с выводами насчет спокойного вечера, Гордей, — мягко, с легкой аристократической ленцой произнес Ильяс, откидываясь на спинку кресла.

Старый штурман мгновенно подобрался, стряхивая с себя расслабленность. Его рука инстинктивно скользнула к эфесу абордажного кортика, спрятанного под камзолом.

— Тревога, ваше сиятельство? Внешний периметр прорван?

— Хуже. У нас крайне невоспитанные гости, — чародей грациозно поднялся, небрежно одергивая лацканы своего безупречного фрака. Пуговицы из черного льда тускло блеснули в свете камина. — Столичные манеры окончательно деградировали. Вламываются в чужой замок, пачкают ковры, да еще и не утруждают себя стуком в парадные двери.