В ложе Воронцовых произошло заметное оживление. Именно этот трактат был критически нужен Клану, чтобы восстановить боеспособность остатков своего флота. Казначей, дрожа от нетерпения, вскинул жезл.

— Семьдесят тысяч!

— Восемьдесят! — отозвался тучный лорд из партера.

— Сто тысяч империалов! — рявкнул счетовод, вытирая испарину со лба. Это был предел их лимита на «мелкие» приобретения.

В зале повисла почтительная тишина. И в эту секунду Ильяс, даже не потрудившись приподняться из глубокого кресла, небрежно взмахнул рукой.

— Триста тысяч, — ледяной голос Магистра ударил по ушам присутствующих, мгновенно выморозив любые попытки продолжить торги.

Распорядитель опешил, но профессиональный рефлекс сработал быстрее разума. Три быстрых удара молоточком прозвучали как погребальный звон для надежд враждебного Клана.

Спустя минуту слуга внес в ложу Ильяса тяжелый, пышущий магическим жаром фолиант. Магистр даже не взглянул на бесценную покупку. Короткий импульс Темного Сапфира — и жар книги сменился могильным холодом.

— Держи, — Мразко брезгливо подцепил гримуар двумя пальцами и бросил его прямо на колени ошарашенному студенту-артефактору. — Полистай на досуге, юноша. Говорят, полезно для расширения кругозора.

По залу прокатился гул изумленных перешептываний. Швырнуть трактат стоимостью в триста тысяч золотых своему вассалу, словно это была дешевая бульварная газетка… Высший Свет Авалона еще не видел такой откровенной, издевательской демонстрации финансового превосходства.

В ложе напротив Казначей Воронцовых побледнел до синевы, а наследник в бессильной ярости сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. В глубоких тенях за креслом Ильяса, там, где возвышался Глубинный орк, едва уловимо запахло разогретой медью. Владыка Инферно ценил изящное унижение ничуть не меньше, чем пролитую кровь.

Публика была разогрета до предела. Пришло время для главного лота.

Свет в исполинском зале «Золотых Весов» плавно померк.

Над мраморным подиумом вспыхнул единственный, ослепительно-яркий луч направленного света. Шепотки аристократов разом стихли. Воздух наэлектризовался от предвкушения — наступало время главного лота.

Четверо вооруженных гвардейцев, надрываясь от тяжести, вынесли на подиум массивный постамент, накрытый черным бархатом. Распорядитель торгов, сбросив покров, почтительно отступил на шаг.

На подушке покоилось «Сердце Вьюги».

Это был рваный, матово-белый кристалл размером с человеческий череп. Он был густо оплетен раскаленными докрасна ингибиторными цепями — мощнейшими защитными артефактами, призванными подавлять его суть. Но даже в состоянии искусственного сна от реликвии исходила такая первобытная, хтоническая стужа, что первые ряды партера инстинктивно поежились, запахивая плащи.