Чародей плавно, не отрывая пригвождающего взгляда от вражеской ложи, взял со столика тонкий хрустальный бокал с шампанским.

Юнец Воронцовых, словно почувствовав на себе физическую тяжесть чужого внимания, резко вскинул голову. Их взгляды встретились.

Наследник Клана побледнел, будто его с размаху ударили под дых. В его глазах вспыхнул неподдельный, животный ужас, память о парализующей мощи абсолютного нуля. Но уже через секунду страх сменился багровой, бессильной яростью. Племянник Патриарха судорожно вцепился в подлокотники кресла, не в силах отвести взгляд.

Ильяс издевательски медленно, демонстрируя абсолютное превосходство, приподнял бокал, салютуя своим врагам.

Казначей, проследив за остекленевшим взглядом юноши, уставился на человека в черном фраке. Старый счетовод не знал Ильяса в лицо, но ледяные пуговицы, поглощающие свет, и герб с перекрещенными шипами, едва заметно вышитый на лацкане орка-телохранителя, не оставляли сомнений.

Беглый лорд, уничтоживший их тяжелую эскадру и разоривший конвой, нагло сидел в лучшей ложе Авалона, сбросив маску.

Воздух между ложами натянулся до звенящего предела. Аукцион перестал быть просто светским рынком — для великого комбинатора он превратился в поле боя, где главным оружием станут не заклинания, а безжалостные цифры.

Гул голосов стих, когда на подиум из белого мрамора поднялся главный распорядитель торгов. Сухой стук золотого молоточка возвестил о начале аукциона.

Первые лоты были призваны лишь разогреть кровь высшей аристократии. Редкие магические твари, скованные рунными ошейниками, клинки подгорных мастеров, артефактные доспехи ушедших эпох. Золото текло рекой, ставки взлетали с каждой секундой.

Ильяс наблюдал за этим праздником тщеславия с отстраненной, холодной скукой. Великий комбинатор ждал своего часа, но не отказывал себе в удовольствии изящно поиграть на нервах врага.

Как только Казначей Воронцовых поднимал свой жезл со светящимся номером, пытаясь приобрести хоть что-то стоящее для Клана, из приватной ложи Ильяса доносился ровный, отдающий металлом голос, безжалостно перебивающий ставку. Причем не на жалкие сотни империалов, а сразу вдвое.

Старый счетовод багровел, скрипел зубами и опускал жезл. Тягаться с бездонным кошельком неизвестного лорда в черном фраке истощенная казна Воронцовых не могла.

Кульминация прогрева наступила, когда вышколенные слуги вынесли на бархатной подушке массивный фолиант в переплете из чешуи огненной саламандры.

— Древний рунный гримуар эпохи Первых Огневиков! — торжественно провозгласил распорядитель. — Содержит утерянные схемы интеграции маны Огня в корабельную броню. Стартовая цена — пятьдесят тысяч золотых империалов!