Ильяс сделал шаг вперед и забрал у студента железную шкатулку. Мертвый лед на его пуговицах хищно блеснул в полумраке каюты.

— Выдвигаемся. Аукцион не будет ждать.

Ночной полис встретил гостей переливами артефактных огней, отражающихся в идеальной чистоте мощеных проспектов. Здесь не было грязи имперских портов, только хрусталь, полированный мрамор и абсолютный, звенящий нейтралитет, купленный за баснословные суммы.

Аукционный Дом «Золотые Весы» возвышался на центральной площади, напоминая храм алчности. Массивные двери из мореного дуба стерегли одаренные наемники в глухих шлемах, а на мраморных ступенях работал жесткий финансовый фильтр.

Ильяс, чеканя шаг, приблизился к стойке регистрации, за которой восседал Главный оценщик — сухопарый мужчина с брезгливо поджатыми губами и сложным артефактным моноклем на правом глазу. Студент-артефактор нервно жался за плечом сюзерена, а орк Урраг мрачно возвышался позади, распугивая столичную публику одной шириной своих затянутых в черный сюртук плеч.

Оценщик окинул троицу цепким, профессиональным взглядом. Монокль скользнул по строгому фраку Ильяса, не найдя на нем ни пошлого золотого шитья, ни гербов Великих Кланов — лишь странные, пугающе темные ледяные пуговицы, от которых веяло могильным холодом.

— Закрытые торги, сударь, — процедил клерк, надменно вздернув подбородок. — Островным лордам здесь не место без подтвержденного депозита. Сегодня выставляются лоты имперского значения. Боюсь, вашего кошелька не хватит даже на входной взнос.

Студент возмущенно открыл рот, а орк угрожающе зарычал, нависая над стойкой.

Ильяс не проронил ни слова. Истинный лорд не вступает в перепалки со слугами. Великий комбинатор лишь поднял руку, останавливая своих вассалов коротким, властным жестом.

Чародей плавно, небрежно открыл принесенную железную шкатулку. На свет тускло блеснула пухлая, стянутая шелковой лентой пачка стратегических клановых векселей Воронцовых. Мразко достал ее и, даже не взглянув на клерка, швырнул тяжелые гербовые бумаги на золотые магические весы, вмонтированные в стойку.

Древний механизм, считывающий подлинность и вес финансовых обязательств, жалобно лязгнул.

Спустя секунду руны на чашах весов вспыхнули с такой яростью, что металл налился ослепительно-белым светом. Артефакт не мог мгновенно переварить астрономическую сумму, украденную у одного из самых влиятельных Домов континента. Воздух вокруг стойки задрожал от высвобожденной финансовой магии.

Лицо оценщика стремительно потеряло краски, став под стать мрамору под его ногами. Артефактный монокль с тихим звоном выпал из его глаза и повис на тонкой золотой цепочке. Клерк узнал печати и осознал порядок цифр.