Тяжелый фрегат, гордо неся фальшивые цвета, величественно и беспрепятственно вошел в самое сердце вражеской цитадели. Афера века переходила в свою главную, самую дерзкую стадию.

Фрегат тяжело ткнулся кранцами в каменный пирс Пепельной Гавани. Едва швартовы натянулись, с борта с грохотом опустился широкий парадный трап.

Ильяс спускался неспешно, с тем убийственным, холодным достоинством, которое присуще лишь истинным владыкам жизней. Полы синего бархата тяжело ложились на мокрые ступени, а ледяные сапфиры на груди тускло мерцали в лучах утреннего солнца. Следом, чеканя шаг, шел десяток выкупленных ветеранов-артиллеристов. В трофейных кирасах Воронцовых, с угрюмыми лицами и тяжелыми артефактными мушкетами, они выглядели как идеальная карательная свита.

На пирсе их уже ждали. Комендант крепости, грузный мужчина с рыхлым лицом и слабой Аурой огневика, торопливо поправлял перевязь с палашом. Его сопровождала дюжина гвардейцев гарнизона. Вассал Клана был растерян — он не узнавал этого высокого брюнета с мертвым взглядом.

— Приветствую в Пепельной Гавани… — комендант запнулся, пытаясь определить статус гостя, и подозрительно сощурился. — Господин? Мы не получали извещений из Столицы. Где младший господин Воронцов? И кому я имею честь…

Великий комбинатор не стал оправдываться. В мире высшей аристократии тот, кто оправдывается, — уже проиграл.

Ильяс резко распахнул свой Источник. Тяжелое, сминающее волю давление Ауры Адепта обрушилось на коменданта, словно гранитная плита. Первородная стужа ударила по духовным каналам вассала, но Мразко виртуозно замаскировал свой лед под чистую, концентрированную жажду крови — ту самую леденящую душу эмоцию, что исходит от разгневанных высших лордов. Для слабого мага Огня этот парализующий, могильный холод показался проявлением чудовищной жестокости эмиссара.

Комендант побледнел и инстинктивно отшатнулся, судорожно хватая ртом воздух. Гвардейцы подались назад, опуская глаза в землю, не в силах выдержать магического гнета.

— Вы задаете слишком много вопросов для человека, чья голова еще чудом держится на плечах, — голос Ильяса звенел от аристократического презрения.

Он сделал два плавных шага вперед, нависая над задыхающимся офицером.

— Вы имеете честь стоять перед личным эмиссаром Патриарха, — отчеканил чародей. — Клан в ярости. Младший господин отстранен от дел за непростительную халатность. И, глядя на этот балаган, я понимаю, почему.

Вассал попытался что-то возразить, но слова застряли в пересохшем горле.

— Береговые батареи спали, пока мы входили в фарватер! — голос Ильяса ударил, как хлыст. — Сканирующий барьер снят с недопустимым опозданием! Гарнизон расхлябан. Патриарх получил сведения о воровстве из казны. И если я обнаружу недостачу хотя бы в один империал, я лично сдеру с вас кожу, а ваших людей прикажу повесить на реях моего фрегата.