Офицер опешил. Растерянность на его рыхлом лице начала медленно уступать место подозрению. Клановая казна никогда не перемещалась без тяжелого конвоя и специальных распоряжений, заверенных кровью.

Комендант сделал шаг вперед, инстинктивно потянувшись к палашу. И в этот момент его взгляд упал на каменный пол.

Вокруг сапог «эмиссара», откликаясь на мощь Источника Адепта, расползалась изящная сеть морозных узоров. Влага в сыром подземелье кристаллизовалась, покрывая базальт бритвенно-острым черным инеем. Ни одна огненная кровь не могла сотворить подобного. Затем взгляд вассала метнулся к эфесу сабли гостя, где тускло серебрился герб — перекрещенные ледяные шипы уничтоженного Рода Мразко.

Пазл в голове огневика со звонким щелчком сложился. Морок кланового пафоса рассеялся.

— Измена! — истошно завизжал комендант, выхватывая клинок. Аура слабого мага вспыхнула, озаряя сокровищницу тусклым рыжим светом. — Это самозванец! Мразко! Убить его!

Он выбросил свободную руку вперед, формируя в ладони ревущий огненный шар. Четверо гвардейцев из его личной свиты вскинули мушкеты.

Устраивать масштабную бойню в комнате, набитой нестабильным арканиумом, было бы недопустимым расточительством. Истинный аристократ предпочитал работать хирургически чисто.

Ильяс не стал доставать сталь.

Щелчок пальцами прозвучал в тишине подземелья, как хлесткий выстрел.

Концентрированная первородная стужа ударила прицельно. Пот, обильно покрывавший лицо и шею запаниковавшего коменданта, мгновенно кристаллизовался. За долю секунды влага в тканях его парадного мундира превратилась в монолитный ледяной панцирь. Огневик даже не успел вскрикнуть — абсолютный холод намертво сковал его руки и грудную клетку, сжавшись в вакуумную смирительную рубашку. Пламя, едва зародившееся в его Ауре, захлебнулось без кислорода и с шипением погасло.

Следом последовал короткий, рубленый взмах левой руки Адепта.

Сырой воздух подземелья подчинился воле мага льда. Из пустоты с сухим треском соткался толстый, искрящийся синевой ледяной кол. Он с влажным хрустом прошил правое плечо коменданта, пробив кольчугу, и намертво пригвоздил извивающееся тело к каменной стене хранилища. Абсолютный ноль мгновенно заморозил кровь вокруг раны, окончательно гася магические каналы офицера.

Сдавленный хрип потонул в оглушительной тишине.

Гвардейцы Воронцовых в животном ужасе замерли, глядя на своего приколотого к стене командира. Ветераны Ильяса, не проронив ни слова, взяли охрану на прицел, готовые разорвать их на куски по первому жесту сюзерена.

Тишина в сокровищнице была тяжелой, пропитанной запахом озона и промерзшей крови. Охрана гарнизона стояла столбом, не решаясь даже опустить взведенные артефактные мушкеты. В их глазах плескался первобытный ужас перед человеком в синем бархате, чья Аура заполняла все пространство хранилища давящим, смертоносным холодом.