Мразко направился в Долговую Яму.

Это было самое мрачное место Багрового Атолла — глубокий, вырубленный в скале сырой котлован, где теневые бароны держали тех, кто проигрался в пух и прах или не смог расплатиться по векселям. Здесь гнили сломленные одаренные, разжалованные клановые офицеры и кабальные матросы.

Воздух в Яме был пропитан отчаянием, немытыми телами и ржавчиной. Ильяс спускался по влажным каменным ступеням, сопровождаемый лязгом цепей и хриплым кашлем заключенных. Синий бархат его камзола резко контрастировал с окружающей грязью, а ледяная Аура, плотным коконом окутывающая фигуру новоиспеченного Адепта, заставляла надсмотрщиков почтительно расступаться и прятать глаза.

Чародей не искал дешевое пушечное мясо. Он искал профессионализм, помноженный на ненависть.

У одной из железных решеток Ильяс остановился. За толстыми прутьями, прямо на холодном камне, сидел седой старик. Его правая нога была изуродована старым, плохо сросшимся переломом, а лицо испещрено глубокими морщинами. Но в тусклых глазах, смотревших на аристократа, не было ни страха, ни заискивания. Только тупая, застарелая злоба.

Память опального дворянина услужливо подсказала: старик был магом Воздуха из небольшого, давно уничтоженного северного Рода. Лучший штурман в этой части океана, попавший в кабалу после того, как его Клану перерезали глотки конкуренты.

— Вы умеете ловить ветер, штурман? — негромко, но властно спросил Ильяс, глядя сквозь решетку.

— Я умею выжимать шторм из мертвого штиля, ваше сиятельство, — хрипло отозвался старик, даже не попытавшись сменить позу. — Только кому это теперь нужно? Мой Род мертв, а я гнию здесь за долг в пятьсот империалов.

— Ваш долг погашен, — Ильяс небрежно бросил подошедшему надсмотрщику увесистый кошель с золотом, отнятым у Воронцова. — Открывай.

Затем маг прошел вдоль остальных камер, безошибочно выхватывая цепким взглядом нужных людей. Пятнадцать угрюмых, широкоплечих ветеранов-артиллеристов. Их спины исполосовали плетьми, а лица покрывала въевшаяся пороховая гарь, но они все еще походили на старых, битых жизнью боевых псов, готовых вцепиться в глотку по первой команде.

Спустя час Ильяс стоял на палубе «Абсолютного Ноля», возвышаясь над шеренгой выкупленных каторжников. Оборванные, измученные, они щурились на предрассветное небо и недоверчиво смотрели на своего нового, пугающе спокойного хозяина. Вчерашние пираты с корвета жались к мачтам, с опаской поглядывая на хмурое пополнение.

— Я не собираюсь играть с вами в благородство, господа, — голос Мразко, усиленный мощью Источника третьего ранга, раскатился по палубе, заставив ветеранов выпрямиться. — Я вытащил вас из дерьма не ради милосердия. Мне нужны те, кто умеет заставлять пушки метко стрелять, а тяжелые корабли — летать по волнам.