Но глава Рода Мразко не собирался преклонять колени перед чужим божеством.

Архимаг поднимался ровным, размеренным шагом, словно совершал утренний моцион по заснеженным аллеям столичного парка в родной Империи. Серб не боролся с жаром напрямую, не выставлял примитивных ледяных щитов, которые неизбежно испарились бы под гнетом ядерной плазмы. Он использовал Пространственную магию, манипулируя самой структурой эфира.

Вокруг тела аристократа сформировалась тончайшая, невидимая глазу прослойка абсолютного вакуума. Любой квант тепловой энергии, любая радиоактивная частица, пытавшаяся пробиться к его плоти, натыкалась на эту пустоту и теряла свой кинетический потенциал, осыпаясь безобидным фоновым свечением. Базальтовые ступени под начищенными сапогами серба с тихим, жалобным треском покрывались паутиной микротрещин — камень не выдерживал шокового перепада температур от сотен градусов плюса до глубокого минуса.

— Я чувствую себя зефиринкой, которую сунули в жерло действующего вулкана, — сварливо проворчал Малик Дэ Сад. Демон ворочался на задворках сознания, явно наслаждаясь экстремальными условиями, но по привычке изображая недовольство. — Местный божок не экономит энергию. Зацени фонящий распад, Мразко! Спорим, если ты сейчас плюнешь на эти ступеньки, слюна не просто закипит, а расщепится на водород и кислород со взрывом? Давай, харкни! Устроим им тут маленькое водородное шоу в знак приветствия!

— Твои развлечения слишком примитивны, Малик, — мысленно, не сбивая дыхания, ответил носитель абсолютного нуля. — Взрывы — это хаос. Хаос — признак потери контроля. А мы пришли сюда демонстрировать порядок.

— Зануда, — фыркнул Владыка Инферно, после чего затих, с предвкушением ожидая кульминации этого термодинамического восхождения.

Когда Архимаг преодолел последнюю ступень, перед ним выросли массивные ворота внутреннего двора. Они были раскрыты настежь, приглашая гостя войти. Никакой стражи, никаких гвардейцев в золотых доспехах. Охрана здесь была бы бессмысленна — тот, кто обитал за этими вратами, не нуждался в защите из плоти и крови.

Ильяс перешагнул порог и оказался в Саду Идеального Равновесия.

Место разительно отличалось от гнетущей, индустриальной роскоши остального дворца. Это был оазис, где физика и извращенная эстетика слились в единое целое. Огромное круглое пространство было четко разделено надвое. Левая половина представляла собой традиционный японский сад камней: белый песок, тщательно расчесанный граблями в виде концентрических волн, и черные валуны. Вот только песок этот под воздействием чудовищных температур давно сплавился в идеальное, гладкое стекло, а валуны раскалились до вишневого свечения.