Правая половина буйствовала растительностью. Но это были не обычные сосны или сакуры. Гигантские папоротники с багровыми листьями, пульсирующие изнутри золотистым светом лианы и цветы, чьи бутоны напоминали миниатюрные плазменные реакторы. Флора мутировала, впитав радиацию, и теперь жила по совершенно иным биологическим законам.

В самом центре этого безумия, на стыке стеклянной пустыни и радиоактивных джунглей, располагался простой деревянный помост. На нем, скрестив ноги в позе лотоса, сидел человек.

На правителе Японской Империи не было ни корон, ни расшитых драконами шелков. Лишь свободный халат из грубого белого льна, каким-то чудом не вспыхивающий от исходящего от тела жара. На вид Императору можно было дать не больше сорока лет: точеные, аристократичные черты лица, черные как смоль волосы, собранные в простой узел на затылке. И глаза.

В глазах «Живой Сверхновой» не было зрачков и белков. Там, ограниченные радужкой, бешено вращались два крошечных, ослепительно-золотых солнца.

Пространство вокруг правителя дрожало, искажалось маревом, плавило реальность. Мразко остановился в десяти шагах от помоста. Дальше идти было нерационально — сопротивление среды возрастало в геометрической прогрессии.

Две ауры столкнулись. Абсолютный жар и абсолютный холод. Синтез и Энтропия.

В том месте, где невыносимый зной Императора врезался в морозный купол бастарда, воздух начал буквально рваться на части. С сухим, трескучим звуком в пустоте зарождались крошечные шаровые молнии, которые тут же кристаллизовались, превращаясь в ледяную пыль, и мгновенно испарялись вновь. Этот цикл рождения и смерти материи происходил тысячи раз в секунду.

— Ильяс Михеевич Мразко, — голос Императора не прозвучал в воздухе. Он сформировался прямо в разуме серба, тяжелый и вибрирующий, подобно гулу тектонических плит. — Бастард. Глава возрожденного Рода. Победитель древнего Владыки Бурь. Человек, который принес настоящую зиму на мои гниющие портовые острова.

— Ваше Божественное Величество, — аристократ лишь едва заметно склонил голову, соблюдая минимальный протокол, но не отводя взгляда. — Благодарю за столь… теплую встречу.

Император медленно, почти неуловимо улыбнулся. От этого движения помост под ним слегка задымился.

— Садись, — правитель указал рукой на пустую циновку, лежащую напротив него.

Ильяс шагнул вперед, преодолевая сопротивление ревущего эфира, и опустился на указанное место. В ту же секунду плетеная циновка и деревянный настил под ней побелели от инея. Архимаг точечно выморозил материю под собой, чтобы не загореться заживо от контакта с перегретой поверхностью.